Valley - Burglars trip

- Очень просто превратить загадку в смерть, Севочка, а ты поди теперь преврати смерть обратно в загадку.

- Ты это решил сделать?

- Интересно ведь.

- Не уверен.

- Вот и проверим.

- Ты считаешь процесс обратимым?

- Безусловно. Любые процессы, происходящие с душой человеческой, обратимы.

- Это предлагается считать аксиомой?

- Подумай две секунды молча на эту тему и ты поймешь, что иначе быть не может.

Я подумал.

- Есть такая поговорка, что разбитую чашку обратно не склеишь. Если что-то разодрать на куски, то потом это нельзя превратить в одно целое.

- А «Reparo» на что? – засмеялся он.

- Это как раз говорит против твоей теории, потому что наглядно демонстрирует невозможность собрать обратно именно нематериальные предметы.

- Хорошо. Предположим. Тогда скажи мне, Севочка, почему об этом так мало известно, ведь идея бессмертия вечна. Кого остановит убийство?

- Дамблдор говорит, что…

- Я знаю, что говорит Альба. Я хотел бы услышать твое мнение.

Я еще немного подумал и с некоторым удивлением обнаружил, что собственного мнения по этому вопросу у меня попросту нет. У меня только есть вполне стройная теория Альбуса и совершенно неизвестная, но явно противоположная директорской теория Кеса, которую я должен постараться из него вытянуть.

- Кес, я не знаю.

- Душа, Севочка, - сложнейшая категория, базирующаяся на вере или, соответственно, ее отсутствии. Душу нельзя разодрать на куски. То есть можно, но это в итоге дает обратный эффект.

- В смысле?

- Если, когда Томми решился на это первый раз, им двигало стремление к власти, то да – уменьшил, а если желание сделать что-то, чего никто до него не делал, если в его стремлениях была хоть крупица созидательного творчества, то он увеличил свою душу, а не уменьшил. Душа – не кусок сыра, она не подчиняется физическим законам, и если часть ее вложить в идею, дело, искусство, наконец, то ее становится у человека больше, а не меньше. Если им двигала идея, а я почти уверен в этом, принимая во внимание его тогдашний возраст и уровень интеллекта…

Я обалдел.

Увеличил?!

И что нам теперь делать?..

«Учитывая возраст и уровень интеллекта…»

- Ты считаешь его великим интеллектуалом?

- Я считаю его человеком выдающихся способностей. Теоретическим гением.

- Вот именно. Теоретическим.

- Так чего же ты хочешь от ученого?

- Он бандит, а не ученый.

- Одно другому не мешает.

- Он убийца, Кес. От этого, по-твоему, душа совершенствуется?

- Душа, Севочка, совершенствуется множеством разных факторов, зачастую взаимоисключающих. Для начала, например, страданием. И Томми досталось с избытком, можешь не сомневаться. Но у него в какой-то степени изначально атрофированы некоторые ее части, как, например, вера в людей. Он верит только в себя. И согласись, у него есть на это причины.

- Нет у него причин. На свете очень много сирот. Не каждый становится Темным Властелином.

- Так не у каждого получается.

- Дамблдор говорит, что они с Поттером очень похожи.

- Альба несколько самонадеян, сравнивая несравнимые вещи и утешаясь при этом тем, что они не похожи друг на друга. Отсутствие родителей само по себе ни о чем не говорит. У нас с тобой тоже с этим не все было радужно. Невозможно сравнивать ребенка, который остался сиротой в полтора года и даже помнит, как родители его защищали и погибли за него, и ребенка, брошенного с рождения, потому что мать у него была дура.

- Дура? Темный Лорд тоже так считает.

- Правильно считает. Глупая, безответственная, себялюбивая дура.

- Мне директор про нее рассказывал. Она была почти девочкой. Измученной, забитой, влюбленной…

- В свои страдания. Ей можно было бы посочувствовать, если бы не ребенок. Жизнь вашего Гончара началась с любви и жертвенности, а жизнь Томми - с предательства. То, что вы считаете общим, на самом деле и есть их различие. С Гончаром не происходило ничего, что позволило бы ему потерять веру в людей, его ни разу никто не предал. Ни разу. А Томми предали абсолютно все, начиная с его матери. Вот и разница. Волдеморт – это цена предательства. У него не было родителей, у него не было друзей…

- Уверяю тебя, он не нуждается в друзьях.

- Он просто никому не верит. Как, скажи мне, он мог поверить посторонним, если его уже предали самые близкие люди? Он похож на идиота, дважды совершать одну и ту же ошибку? Назови хоть одного человека, который не предал его. Кому нужна любовь, скажи на милость? Разве у нас любовь - антоним предательства? Вера нужна. А ее нет. И что тогда человеку остается? Не знаешь? Я тебе скажу. Божество есть в душе у каждого, но не каждый это понимает. И уж совсем не каждый понимает, что если он не верит в бога, то попросту считает богом себя. Томми с детства не верил ни во что. Он в одиннадцать лет уже считал себя богом, потому что ему не во что было больше верить. Только в себя. Альба не понял этого, увидев в нем лишь центристские замашки, дурной характер и дюжину мелких пороков, которые посчитал возможным исправить строгостью и подобающим воспитанием. Вера рождает любовь, а вовсе не наоборот. Настоящую любовь. Нет веры - нет и любви. Некоторые вот тут считают основной проблемой то, что Томми не способен любить, - Кес скептически скривил тонкие губы и посмотрел мимо меня, как будто там стоял Дамблдор, которого он, безусловно, имел сейчас в виду. - Не способен. Не может он поверить людям. Потому что его предавал каждый встреченный им человек. Я так не поступлю.

- Думаешь, он это оценит? – раздался у меня за спиной голос Дамблдора.

Я испуганно развернулся вместе со стулом, одновременно пытаясь встать. Стул с грохотом повалился на пол, но ни Альбус, ни Кес не обратили на это ни малейшего внимания. Они вообще про меня забыли, сверля друг друга очень сердитыми взглядами.

- Ты действительно считаешь, что это имеет какое-то значение? – нахмурившись, спросил Кес. - Я просто не поступлю как все. Такой подход для тебя, видимо, будет понятнее.

- Ты сделаешь ошибку, - Дамблдор взмахом палочки поставил мой стул на место. - Это не тот случай. Присаживайся, Северус, я только на минуту зашел.

- Если ты имеешь в виду, что уже поздно, я согласен. Ему нельзя помочь. Но я делаю это не для него, а для себя. Так что твои доводы несостоятельны.

Мне хотелось провалиться сквозь землю или исчезнуть каким-нибудь другим способом. Этот разговор точно не для меня, они пожалеют потом, что я это слышал. Еще и память сотрут.

- Тогда не пытайся уверить меня, будто сочувствуешь ему. То, что собираешься сделать ты, в сотню раз страшнее всего, что с ним до сих пор происходило, Кес. Это форменное издевательство - ставить эксперименты на человеке с практически уничтоженной душой, прикрываясь его же интересами.