Душа человека. Том 1 - Анхель Блэк

Но ограбления были не последней каплей, почему парки закрыли. «Садовник» – так его прозвали газетчики. Тот, кто наводил страх на женщин этих районов в течение полугода и на счету которого тринадцать изнасилованных и убитых. Его жертвами становились и молодые девушки, и дамы в возрасте, а на их телах он оставлял увядшие розы. Дело получило широкую огласку, в рядах полиции полетело немало голов, и к расследованию подключили даже Эстетиков. Император лично разжаловал главу полиции, потому что тот оказался глупее журналистов, которые раскрыли дело еще в тот момент, когда окрестили маньяка Садовником. Им действительно оказался работник парка, который несколько лет заботливо ухаживал за растениями и не вызывал никаких подозрений у полицейских.

После этой истории Искристый парк закрыли и хотели на его месте построить Аббатство Гармонии. Мне в тот год исполнилось пятнадцать, но с того времени денег на расчистку территории и строительство так и не нашлось.

– Перри, – Стюарт коснулся моего предплечья, – не спи. Мы почти пришли.

Я вынырнул из воспоминаний в темноту ночи.

Когда мужчина протиснулся между коваными воротами, скованными тяжелой железной цепью, я недоверчиво посмотрел на него, не решаясь пойти следом.

– Давай, – позвал он, протянув руку за сумкой с продуктами. – Ты чего встал?

– Но это же Искристый парк, – ответил я.

Теперь вся затея не казалась мне такой уж хорошей. Стюарт мог быть одним из преступников, орудовавших здесь когда-то. Они прекрасно знали парк, все входы и выходы. Может, он вовсе не нашел эти продукты, а убил хозяина и украл. С чего я вообще так быстро ему поверил? Потому, что был в шоке, или потому, что он наставил на меня револьвер?

– Да. Сейчас это самое безопасное место в Теоле, – быстро сказал Стюарт, явно нервничая.

– Я… даже не знаю, – никак не мог решиться я.

– Думай быстрее. Патруль скоро пройдет здесь, и я не хочу, чтобы меня увидели.

Наверное, если бы в его голосе я услышал разочарование или он бы настойчиво уговаривал меня пойти с ним, то я бы сбежал. Но он дал мне выбор, ни к чему не принуждая.

Я отдал ему сумку и протиснулся между створок ворот, решив пойти на этот риск. Стюарт похлопал меня по плечу и вернул сумку обратно.

– Я обещаю, ты скоро сам все увидишь.

Надо отдать должное, он обладал какой-то мистической силой убеждения, а может, дело было в моей обескураженности от сложившейся ситуации. Ошеломленный последними событиями, вымотанный и обессиленный, я позволял вести себя дальше, не находя сил сопротивляться. Даже врожденная осторожность отступила перед усталостью. Мне лишь хотелось, чтобы этот бесконечный день наконец остался позади.

– Хорошо. – Я закинул сумку на плечо, и мы оказались в заброшенном парке.

Не знаю, как это место выглядело днем, но ночью тут было жутко и спокойно одновременно. Бесконечные темные ленты кустарников бывшей живой изгороди, укрытые пологом снега, извивались куда-то в темноту. По нечищеным дорожкам было тяжело идти, но Стюарт вел меня именно по ним.

– Когда это все началось, – внезапно заговорил мужчина, – почему-то об этом месте никто не вспомнил. Все были заняты людьми, убийствами и новым порядком.

Я огляделся: снег тихо ложился на некогда фигурно подстриженные кусты барбариса, фонари не горели, лавочки вывезли после закрытия парка, навечно уснули мраморные фонтаны, каменные русалки с безразличием смотрели на нас мертвыми глазами.

Мы углублялись в парк, вошли в заснеженный лабиринт из туй. Здесь было особенно не по себе. Казалось, что в любую секунду из-за поворота может выскочить кто угодно.

– Вы живете там с семьей? – спросил я, думая о том, как зимой можно жить в парке под открытым небом.

– Ну, почти, – многозначительно ответил Стюарт.

Дальше шли молча. Шарф на лице моего нового знакомого шевелился, он что-то повторял себе под нос и смотрел вперед. Думаю, считал повороты, потому что заблудиться тут – раз плюнуть. Я и сам пытался что-то запомнить, но сбился и понял, что в одиночку давно бы заплутал. И вдруг то, о чем я подумал еще несколько минут назад, произошло.

Из-за поворота на нас вышел мужчина с карабином в руках. Он передернул затвор и направил ствол то на меня, то на Стюарта.

– Пароль, – скомандовал он.

Кажется, мужиков, наставляющих на меня оружие за этот вечер, было достаточно. Я думал, что мозг просто отупеет от стольких попыток найти верное решение. Между тем карабин в руках незнакомца дрогнул, он хотел было опустить оружие, но передумал.

– Пароль. Третий раз повторять не буду.

Стюарт стянул с лица шарф.

– Три банки фасоли, – сказал он, и мужик все-таки опустил дуло карабина в землю.

– Я, вообще-то, сразу тебя узнал, Стью. Но правила есть правила. – Незнакомец закинул оружие за спину, перевесив через плечо широкую лямку.

– Ты поступил правильно, Джо. – Стюарт подошел к нему, и они обменялись рукопожатиями.

– А это кто? – кивнул в мою сторону Джо.

– Знакомься, это Перегрин Уайтстар. Теперь он один из нас.

Мужчина подошел ко мне. Он оказался выше меня на полторы головы, плечистый, с заросшим неаккуратной щетиной лицом. На нем была такая же рабочая куртка, как у Стюарта, и вязаная шапка, из-под которой торчали длинные, собранные в хвост темные волосы.

– Джо Хант. – Он протянул мне руку, и я пожал ее. Его хватка была крепкой и уверенной.

– Зовите меня просто Перри.

– Хотел бы я познакомиться при других обстоятельства, парень.

– Да, я тоже.

– Удалось найти еще что-то? – «Кроме него» Джо не добавил.

– Да, – ответил Стюарт. – Две сумки еды. Как обстановка?

– Все тихо. У северного входа дежурит Уолтер, но его, наверно, уже сменил Билл.

– Хорошо, – заключил Стью. – Мы пойдем. Ночь выдалась скверной для парня. Смотри в оба, Джо. В городе рыщут ищейки и Каратели.

– Непременно. – Джо Хант кивнул, а мы пошли дальше.

Эти люди не были похожи ни на бандитов, ни на убийц, так что во мне просыпалось больше любопытства, чем настороженности.

Очень скоро мы вышли к заброшенному зданию бывшей школы фехтования. Раньше это была красивая трехэтажная постройка, отделанная глазированным кирпичом багрового, насыщенного оттенка, который со временем потемнел и раскрошился. Некогда изящно вылепленные оконные изгибы вверху также осыпались и напоминали обглоданные кости в темноте, с острыми зубцами торчавших, стесанных камней. Сами окна изнутри были темными, скорее всего глухо заколоченными досками. Я помнил смешной флюгер на конусовидной крыше часовни в виде охотящегося за птицей кота, но в такой темноте разглядеть его не было возможности. Мне не довелось заниматься именно в этом здании, я видел его только со