Душа человека. Том 1 - Анхель Блэк

Но меня это не трогало.

Не тошнило, не бросало в дрожь.

Я не чувствовал ни капли сожаления.

Я сунул руку во внутренний карман пальто, порванного на плече, достал надушенный платок и промокнул кровоточащие губы, затем провел по щеке. Провернув вентиль, я поймал на ткань несколько последних капель воды, оставшихся в трубах, и снова прошелся по ранам, продолжая приводить себя в порядок. Нож Уолтера лежал на краю раковины, зловеще поблескивая в теплом свете и толкая меня на безрассудный поступок.

Я запустил ноющие от боли в сбитых костяшках пальцы в волосы, растрепанные и неопрятно рассыпные по плечам, а затем резко собрал их в хвост и схватил нож. Глядя самому себе в глаза, сжав губы до тонкой белой полосы, я начал лихорадочно водить лезвием, едва не задевая пальцы, и швырнул пучок темных прядей в раковину перед собой с такой ненавистью, будто волосы были в чем-то виноваты. Застывшее сердце бешено забилось, больно стуча о ребра и горло. Внутрь словно засунули маленький резиновый мячик, который скакал повсюду и не мог остановиться.

И именно в этот самый момент позади меня материализовался из самой тьмы уже знакомый до боли силуэт с горящими янтарем глазами.

Рид встретился со мной взглядом в отражении, а затем я поймал разочарование, когда он посмотрел на остриженные волосы. Невольно моя рука скользнула выше и легла на непривычный, лохматый загривок с открытой шеей.

– Пусть теперь все видят, с кем имеют дело. – Голос прозвучал глухо, словно до этого я кричал несколько часов не переставая.

В царившей тишине слышалось бурчание промерзших труб. В белом квадрате раковины мои волосы походили на изгибающихся черных змей.

Рид не говорил ни слова, продолжая сверлить меня взглядом в отражении.

– Ненавижу, когда кто-то трогает мои волосы, – еще тише, будто оправдываясь, продолжил я. – Гребаный Уолтер…

Нож полетел в раковину. Я схватился за бортики, уставился на эту картину, будто увидел впервые. Короткие пряди упали на лицо, а я поднял голову, исподлобья глядя на Рида, как бешеный зверек, который неожиданно для себя победил огромного хищника и не мог поверить в происходящее.

– Я не думал, что он выкинет что-то подобное, – наконец заговорил Аспид. – В его голове не было ни единой мысли об этом.

– Он что, решил это сделать в один момент?

– Очень похоже на то, – задумчиво ответил Риддерк. – Потолкую со вторым, когда перестанет скулить.

– Теперь я настоящее чудовище.

Мне не было дела до Билли и до их мыслей. Перед глазами вспыхнула картина изувеченного тела Уолтера и ощущение того, как сильно я желал его смерти.

– И с чего же ты так решил? – Рид уже явно рылся в моих мыслях, но, видимо, хотел, чтобы я сам все озвучивал.

– Я убил его.

– Не витай в облаках, золотце, ведь убил его только я. – Рид склонился еще ниже, едва не прижимаясь к моему правому плечу и упираясь рукой в раковину.

Он все еще смотрел на меня через отражение, и все позади нас размывалось в неясную муть из разбитого кафеля и пляшущих теней черной энергии. Мир сузился до кусочка пола туалета в заброшенной школе фехтования, где мы остались наедине с квадратом амальгамы.

– Перри, – позвал меня Рид, когда понял, что я снова ухожу в себя. – Нет ничего плохого в том, что ты постоял за себя.

– Это было убийство.

– Уолтер ходил по грани. Грубил направо и налево, распускал руки. Хочешь сказать, что он меньше чудовище, чем ты? – Рид прищурился. – В его мыслях всегда мелькало что-то злое, мерзкое, без единого проблеска сострадания.

– Мне плевать, кем он был. Мне важно, кем стал я.

В носу противно защипало, глаза заволокло мутной пеленой, и я снова опустил голову, но крепкая рука Рида придержала меня за плечо, заставляя развернуться.

– Убей ты хоть сотню людей, то все равно остаешься большим человеком, чем остальные. Дело не в том, что ты делаешь, а в том, как мыслишь. Мир теперь такой, что нужно уметь вонзать зубы быстрее, чем это сделают другие. Во времена катастроф и войн люди неизменно превращаются в зверье. Ты же держишься удивительно стойко для того, кто потерял все по вине тех самых людей. Не приписывай себе лишнего, Перри. От этого нет никакого толка.

Я раскрыл было рот, судорожно ища ответы в своей голове, но хлопок коридорной двери и тихий мужской возглас заставил нас с Ридом одновременно замереть и повернуться на звук.

Меня огорчило, что нас внезапно прервали. Хотелось донести до Рида, что я не сожалел об убийстве Уолтера. Будь у судьбы достаточно жестокости, чтобы даровать мне второй шанс, я поступил бы точно так же. Мне не было его жаль, скорбел я лишь о собственной запятнанной душе, которая, впрочем, уже давно мне не принадлежала, и о том ужасном человеке, в которого я постепенно превращался.

– Я знаю, – одними губами произнес Аспид и пошел вперед, оставляя меня в растерянности от переполнившего чувства благодарности.

Впервые я не стал ругаться за то, что он пробрался ко мне в голову.

Как много всего случилось впервые за такой короткий промежуток времени.

– Что здесь произошло?! – Голос Стьюарта, стальной и незнакомый в своей повышенной тональности, заставил меня споткнуться о порог и уткнуться Риду в спину носом.

– Можешь расспросить Билли. Он подробно все расскажет, когда придет в себя. – Во фразе Рида слышалась насмешка.

– Ты?! – взревел Стью. – Ты что – убил Уолтера? – Он ткнул пальцем в потерявшего от боли сознание Билла.

На бледном лице широко распахнутые глаза старика казались прозрачными льдинами.

– Нет, – громко сказал я, выходя из-за спины Риддерка.

Я в полной мере осознавал, что это сделал именно я, пусть и не собственными руками. Я мог остановить Рида, но не захотел и не испытывал по этому поводу сожалений. Мужчина обязан отвечать за свои поступки, а не прятаться от последствий, зарывая голову в песок.

– Перри? – Голос Стью вдруг осип, едва различимый в той глухой тишине в коридоре. – Ты?

– Я, Стью. И мне не жаль. Уолтер и Билл напали на меня ни с того ни с сего. Билли жив только потому, что испугался и попытался остановить Уолтера, – спокойно ответил я, поражаясь тому, как легко это далось.

Рид покорно стоял рядом, как верный пес.

– Ты не мог… – в сомнениях покачал головой Стью, прижимая руку ко рту, затем он оглядел меня и застыл.

Вероятно, шок уже прошел,