Душа человека. Том 1 - Анхель Блэк

Неожиданно музыка затихла, и тишина в комнате показалась мне оглушающей. Риддерк перевел взгляд на поблескивавший в свете ночника рупор граммофона, и из-за его спины показалась длинная рука-тень, которая плавно скользнула к пластинке и вновь поставила иглу в начало, возвращая симфонию.

– Не знал, что вам нравится музыка. – Я решил сказать это, чтобы просто отвлечься, пока промакивал кровь на его плече.

– Люблю человеческое искусство. Особенно музыку. У Аспидов редко получается что-то создавать, – неожиданно ответил Риддерк. – Жаль, упаковка пластинки сильно промокла, когда я ее нашел. Название не разобрать, да и заедает теперь в одном месте.

– Это Гавреди. У него много произведений, и все они по-своему глубокие. Чего только стоит «Песнь Вуали», а конкретно эта симфония называется «Последнее лето», и, что удивительно, она вышла этим летом. Очень символично получилось. – На последних словах я ощутил горечь во рту и прикусил щеку изнутри.

До этого момента я всеми силами избегал ляпнуть что-то из своих мыслей вслух, но оно само вырвалось наружу.

– Разбираешься в музыке? – Риддерк приподнял брови.

– Немного, – уклончиво ответил я, не смотря на него.

Я чувствовал его взгляд, прожигающий макушку, но молчал. Музыка была всем, чем я жил: я занимался ею, дышал, растворялся в каждом звуке, слушал ночами в своей комнате, мечтал и сам пытался сочинять. Только все это сгорело вместе с квартирой на улице Старых Кипарисов, было застрелено вместе с моей семьей и растоптано на холодном снегу.

Рида и так становилось все больше в моей жизни. Я понимал, что, связав себя с ним контрактом, избежать подобного больше не мог, но мне так отчаянно хотелось оставить что-то себе. Делиться личным с Аспидом я был не готов.

Печально-тоскливая мелодия Гавреди, выведенная смычком, окутывала нас коконом. Я осторожно наматывал бинт на плечо Риддерка, и чем дольше касался его кожи, тем сильнее поражался, какой же человеческой она была.

Обычная, гладкая, горячая, а не холодная, слизкая или неосязаемая, как я себе нафантазировал. Мне казалось, что Аспиды должны отличаться от нас хоть чем-то. В конце концов, его тело могло превращаться в черную дымку, трансформировалось, у него появлялись конечности, и ярко светились глаза.

– Люсия и Арнольд. Кто они? – решился спросить я, закрепляя повязку.

– Моя прислуга, – улыбнулся Рид.

– Они не люди, но и не Аспиды. – Я поднял взгляд, стараясь, чтобы в нем читалось все мое возмущение тем, как искусно он уходил от прямых ответов.

Очень хотелось съязвить, но я выдержал холодно-вежливый тон. У нас деловые отношения, и пусть ими все и ограничится.

Рид неожиданно посерьезнел, вперился в меня долгим, пронизывающим насквозь взглядом, а потом поднял рубашку, скрывая плечи.

– Анемоны, – коротко бросил Аспид и поднялся с места.

Я остался сидеть на диване, подогнув под себя одну ногу. В свете ночника комната казалась мягкой, уютной, располагающей к долгим разговорам до рассвета. Возможно, мне хотелось бы поболтать, отвлечься, унять свое безумное любопытство, но мне казалось это непозволительной роскошью в нынешние времена. Нельзя позволять себе слабости, когда вокруг творился кошмар.

– Анемоны? Это же морские цветы, которые ловят мелкую рыбешку щупальцами, – искренность прорвалась через плотину, я не сдержался.

Рид победоносно улыбнулся, медленно поднося к губам сигарету. Он быстро чиркнул спичкой, выдохнул дым и прижался бедрами к столу, сияя янтарными глазами в полумраке.

– У нас в Нихилтерии выращивают собственные анемоны. Они тоже выглядят как цветы, растут себе в глиняных горшках, продаются на аукционах, – Аспид стряхнул пепел и шагнул ко мне, – но при должном вливании энергии и определенных условиях обычный цветок становится человекоподобным. Они безвольные, абсолютно кукольные и послушные. А еще у них нет глаз, поэтому они носят черные повязки.

– Но Арнольд и Люсия зрячие, – нахмурился я, пытаясь понять, что за сказки он мне рассказывает.

– Потому что есть один очень умный Аспид, который может модернизировать анемонов. За очень высокую плату. Поэтому Люсия и Арнольд особенные.

Я поднялся с места, чтобы положить в чемодан на столе остатки бинта, которые вертел в руках весь этот странный разговор. В голове все еще не укладывалось то, что существовал совсем другой мир, отличный от нашего. Сонерия и так находилась обособленно от остальных – далеко от Материка и от других островов, мы не так часто выбирались куда-то за пределы. Даже другие государства воспринимались как нечто иное и потустороннее, что-то абсолютно чужое.

Но Нихилтерия… буквально другой мир. Он не находился за бушующим океаном, не прятался в горах, не утопал в зелени лесов за много тысяч километров отсюда. Нихилтерия жила по соседству через тонкую, неосязаемую человеческому глазу грань и в то же время была настолько далека от Сонерии, что соприкосновение их было невозможным.

Если бы я услышал об этом еще пару месяцев назад, то посмеялся и назвал бы такие истории сказками. Теми самыми, напечатанными на дорогой бумаге и запакованными под цветастую, безумно красивую обложку с фольгированными уголками и витиеватыми буквами. Или решил бы, что это одна из тех историй, что ты вычитываешь в потрепанной старой книжонке с уродливыми рисунками, найденной на чердаке в загородном доме бабушки.

Помню, однажды нашел такую, когда мне было семь. Лежа на пестром гобеленовом ковре в гостиной, пока взрослые были заняты своими бесконечными разговорами, я вчитывался в строки сказок братьев Скар и потом не мог сомкнуть глаз всю ночь.

Нигде, никогда и никто не рассказывал ни об Аспидах, ни об их мире.

– Ты в порядке? Тебя настолько шокировал истинный облик Люсии и Арнольда? – раздался вкрадчивый голос позади.

Я резко обернулся, выдохнув весь скопившийся воздух, уперся рукой в грудь Рида, подкравшегося слишком близко, и отодвинул от себя, чтобы освободить личное пространство.

– Извините, конечно, не каждый день сталкиваешься с тем, что твой мир на самом деле не единственный. И уж тем более что те, кого мы привыкли считать захватчиками, оказываются… не людьми.

– Я не захватчик, – сразу же поправил Рид.

– Вы поняли, что я имею в виду. – Я нахмурился, затем взъерошил волосы у висков и пригладил обратно. – Как вообще люди узнали об Аспидах? Почему именно Сонерия?

– О, боюсь, если я начну рассказывать все сейчас, ты потеряешь рассудок еще до рассвета. – Риддерк улыбнулся мягко, почти игриво.

Он скользнул мимо меня так близко, что воздух едва заметно колыхнулся, и когда я обернулся, чтобы не упустить его из виду, его силуэт уже