Книга Паучихи - Рика Иволка

– Как только жертва наступает на паутину, пауки-танцоры особой чередой движений создают вибрации. Они воздействуют на разум жертвы, и та впадает в паралич, замешательство и страх. Я все это знаю, сестра, можешь не умничать. К тому же Келтран сейчас даже не двигается. Просто смотрит.

– Какой жрец Богини не знает ее танца?

Танец с чашами. Ритуальный танец, который знает каждая жрица и, очевидно, должен знать каждый жрец. Жрецов у Богини было крайне мало, поэтому Мэл никогда не видела, как мужчина исполняет этот танец. Она вдруг представила Келтрана в шифоновом одеянии, дымчато-алом, под цвет его глаз. В своей пурпурной мантии он казался очень худым, и Мэл поймала себя на мысли, что в исполнении такого изящного тела танец с чашами был бы особенно…

– Малврае, – матушка сжала ее ладонь, – начинается.

Мэл вынырнула из мыслей и устремила взор в центр зала, где жрицы уже вознесли руки к куполу и запели песнь Богине.

Месса длилась долгих два часа, и еще час все присутствующие провели в благостном трансе. Врата Плана Многих Удовольствий – потустороннего обиталища Баладай – раскрылись перед просящими, и подчиняющая, пленительная песнь любви текла из них, заполняя тела и души чувством счастья и вместе с тем толикой опустошения – впрочем, приятного. После таких процедур ощущалась легкость и подъем. Мэл чувствовала, как магия Богини растекается под кожей, расслабляя все мышцы. Полет, нега, дар. Когда острота чувств схлынула, они с матушкой и Иллиам покинули серебряную ложу, неторопливо шествуя за процессией Релинаров, как того требовал этикет: Первый Дом впереди, все прочие – позади.

Скрипели носилки леди Тизории, звонко стучали каблуки женщин Алеанундер. Ровные спины, сдавленный кашель, блаженные улыбки, кровь на платке. Иллиам что-то шепнула матушке на ухо, и та тихо посмеялась. У выхода из собора процессия Первого Дома резко остановилась, повинуясь взмаху руки леди Тизории. Один из ее младших сыновей сбежал по ступеням вниз, к экипажу, дабы открыть дверь перед матерью, но матриарх Релинаров снова взмахнула рукой, и мальчик замер на полпути.

– Не ты, – хрипло сказала она, а потом произнесла громче, не оборачиваясь: – Леди Бризанна!

Матушка вскинула голову.

– Я здесь, леди Тизория, – отозвалась она, снова надевая на лицо благожелательную улыбку – одну из самых лучших в своем арсенале.

– Окажите мне честь, леди Бризанна. Придержите дверь.

Иллиам тихо выругалась. Малврае скрипнула зубами, но сдержалась. Завуалированная насмешка. Просьба придержать дверь, что обычно делает слуга или самый младший из сыновей. Унизительный приказ, подвязанный красивой ленточкой с надписью: «Окажите мне честь».

– С превеликим удовольствием, – отозвалась матушка, ни единым звуком не выказав неудовольствия. Она чинно обошла процессию семейства Релинар и спустилась по ступенькам в почти полной тишине – только звуки бодрствующей Юдоли да поскрипывание ногощупалец двух гигантских пауков, которыми был запряжен экипаж. Леди Бризанна чуть склонилась, изображая слугу, и открыла дверцу экипажа. Во взгляде матушки была любезность, в глазах Тизории – превосходство. Все наблюдали за этим действом, как за сложным акробатическим представлением арлеток в цирке, почти затаив дыхание. Матриарх Релинар при помощи своей тщедушной дочери поднялась с носилок и медленно заковыляла к распахнутой двери. Шаг, пауза, шаг, пауза… Все это время их матушка терпеливо ждала.

– Благодарю, дорогая, – улыбнулась Тизория, погружаясь в экипаж. Леди Бризанна закрыла за ней дверцу, и на этом представление было окончено.

– Она хотела показать свою власть? – спросила раскрасневшаяся от злости Иллиам, когда госпожа-мать вернулась к ним.

– Да. Но показала лишь свою слабость. Идем, дитя. – Леди Бризанна взяла Мэл под руку и повела в сторону малой ритуальной залы. – У нас еще есть дела в соборе.

К досаде Иллиам, ей было велено дожидаться старших женщин Алеанундер в экипаже под охраной Дуррада. Услышав приказ матриарха, командир верных едва заметно дернул уголком рта. Со скуки Иллиам любила донимать Дуррада каверзными вопросами и вообще могла болтать без умолку, что действовало на нервы даже такому стойкому солдату.

Малврае удивлялась, как у столь величественной женщины, как ее мать, могла родиться такая беспечная бестолковка, как Иллиам. Интересно, кем был ее отец? Явно не тот же, что и у Мэл, – об этом говорила как разница во внешности, так и в темпераментах. Малврае была темноволоса, а Иллиам унаследовала материнский пепел. Мэл была сдержанна в проявлении эмоций, Иллиам же разбрасывалась ими, как арлетки хлопушками и лентами на День Баладай. Об отцах своих детей матушка предпочитала не распространяться. Поговаривают, что не все они переживали ночь любви с леди Бризанной. Поговаривают, что матушка съедала их после соития, как самка паука, или приносила в жертву. Те же, кто переживал любовь матриарха, оставались с ней навсегда. Кто целиком, кто по частям…

Словом, в матриархальном мире Юдоли не столь важно, кем был твой отец, сколь важно, кто есть твоя мать. А мать Мэл – одна из могущественнейших женщин царствия темных, и это единственное, о чем ей стоит знать и помнить.

– Готова, милая? – Матушка улыбнулась, открывая дверь малой ритуальной залы.

– Конечно.

– Уверена? – Улыбка леди Бризанны стала хитрой. – Твое первое клеймо госпожи… Это довольно болезненная процедура.

Мэл вздернула подбородок.

– Не обижайте меня, госпожа. Я не боюсь боли.

Матриарх тихо засмеялась и легонько поцеловала Мэл в висок.

– В этом вся моя дочь.

В зале уже все было готово для клеймения. Первая жрица, долженствующая петь песнь благословения, вторая, уже заготовившая плетение, – над обеими ее раскрытыми ладонями зависло по магической петле. Одна для Мэл, вторая для дэва. Дэв тоже был здесь, сидел на полу у ног жриц, заключенный в ритуальный круг. Он настороженно переводил взгляд с Мэл на ее мать. Малврае недовольно сощурилась. Ей не нравился этот взгляд. Дерзкий. Невзирая на демонстрируемое смирение и молчание, что тоже можно было принять за покорность, дэв смел смотреть в глаза женщинам Юдоли, словно был им равным. Ну ничего. Не всем с рождения дано послушание. Мэл достался породистый, но своевольный питомец, и его еще предстоит воспитать. И в этом ей тоже нельзя упасть в грязь лицом. Матушка будет наблюдать, сравнивать, делать выводы. Малврае должна показать, что достойна.

– Дитя ночи, – заговорила первая жрица, и вторая протянула Мэл ладонь с хозяйской меткой. – Готова ли ты принять власть над этим созданием?

– Готова.

– Готова ли ты даровать ему свой удар, когда то будет нужно, и свою похвалу, когда он того заслужит?

Только если заслужит, подумала Мэл, строго глядя в синие глаза дерзкого дэва. Что-то подсказывало ей, что ударов