Душа человека. Том 1 - Анхель Блэк

Мы ждали.

=♦=♦=♦=

Время, словно вода, застыло от холода и не двигалось. Ноги замерзли. Я грел руки, поднеся их ко рту лодочкой, но это все равно не помогало. Стюарт, уставший ждать или просто боявшийся примерзнуть к ящикам, мерил шагами помещение. Уолтер либо обладал каким-то невероятным свойством и не чувствовал холод, либо заледенел и неподвижно сидел, игнорируя всех вокруг. Мэри, обычно самая воодушевленная, тоже окоченела, шмыгала носом и растирала руки.

Ничего не менялось, и это настораживало даже меня.

Порыв ветра со стороны моря зазвенел тяжелыми цепями, забираясь под одежду. Я буквально физически чувствовал, как терпение Уолтера утекает, словно песчинки в песочных часах, и оказался прав.

Старик глухо хлопнул в ладоши буклированными перчатками и встал со своего места.

– Стью, тут недалеко есть склад. Я заметил его по пути сюда. Если повезет, там можно будет что-то раздобыть.

– О чем ты? – Командир удивленно посмотрел на товарища.

– А разве непонятно? – усмехнулся Уолтер, закидывая на плечо лямку рюкзака. – Никто сюда не придет.

– Может, что-то случилось, – выпалил я.

– О, коне-е-ечно, – насмешливо протянул старик.

– Перри прав, – Мэри встала на мою сторону. – Могло что-то случиться.

– Я тоже с этим согласен, – поддержал нас Стью, впрочем, тут же добавил: – Но мы ждем слишком долго. Если через пятнадцать минут он не придет, то уходим.

Я ощущал себя полностью виноватым в сложившейся ситуации, ведь я притащил их сюда, втянул во всю эту авантюру. Я таращился на вход, будто с минуты на минуту в ангар должен заявиться сам Творец. Уставшие от холода и ожидания, мы принялись отмерять время. Стюарт достал из внутреннего кармана куртки часы. В желтом свете ламп корпус поблескивал золотом.

– Час двадцать, слишком уж долго, – сказал Стью.

– Что и требовалось доказать.

Мне показалось, что Уолтер начнет светиться от счастья, потому что оказался прав.

– Вы как хотите, а я уже ничего не чувствую, – простонала Мэри, ходившая туда-сюда и бесконечно шмыгающая носом.

– Уолт, идем на тот склад, – безапелляционно вынес вердикт Стюарт.

Его лицо помрачнело, он убрал часы и пошел к ящикам за вещами.

– Я не врал, – сказал я, поймав взгляд Стью.

– Тебе повезло, что Стюарт добрячок. Будь моя воля, я бы тебя вздернул, – с пренебрежением проскрежетал Уолтер.

– Уолт, прекрати, – оборвал его Стюарт, но на этот раз мое ледяное терпение пошло трещинами и готово было утащить всех на дно копившегося негодования.

– Я. Не врал. Он сказал, что придет. Откуда мне знать, что могло произойти?

Мэри за спиной Уолтера прижала палец к губам, велев мне молчать.

– Ты изнеженный щенок, пользующийся положением своего предка, возомнивший о себе невесть что. – Даже в свете ламп я увидел, как лицо старика начало багроветь от злости. – Ни пороха не нюхал, ни даже с крыши нормально спрыгнуть не смог. Сахарные ножки тут же не выдержали.

– Уолтер! – повысил голос Стюарт.

– О да-а-а, – я конкретно закипел. – Конечно, лучше ничего не делать и обносить склады, надеясь прокормить свою задницу до того момента, когда за вас кто-то что-то решит!

– Ах ты щенок! – Старик бросил рюкзак на землю и, прежде чем Стюарт успел его перехватить, кинулся ко мне, сгребая за ворот пальто и ударяя наотмашь.

Честно говоря, дрался я всего пару раз в жизни, и получалось это так же плохо, как и стрелять. В университете не стал терпеть распространителя странных слухов, и дело закончилось потасовкой в парке. Тогда вокруг нас собралась целая толпа, поддерживающая того, кто оказывался в выигрышном положении. Закончилось все так же быстро, как и началось. Тогда мы отделались выволочкой у ректора, порванной формой и ссадинами с синяками.

Мир вспыхнул от удара. Уолтер толкнул меня, и я, нелепо запнувшись о тяжелую цепь, полетел спиной на пол, ударившись локтем. Лишь через несколько мгновений ко мне вернулась четкость зрения.

– Неблагодарная тварь! – рычал Уолтер.

Стюарт перегородил ему путь, схватив за руку.

– Остынь! Что ты делаешь?

– Ты спасаешь ему жизнь, кормишь, даешь убежище, а он издевается над тобой! Ты слепой, Стью?

Я сел. Щека горела огнем, на треснувших губах выступила кровь. Сердце нещадно колотилось, и мне стыдно было признаться самому себе, что я испытал настоящее удовольствие от того, что старика задели мои слова. Холодный морской ветер гладил раны колючими прикосновениями.

– Мы еще поговорим об этом, – сказал Стюарт Уолтеру, а затем подошел ко мне.

Тут уже села и Мэри, осматривая мое лицо.

– Сильно болит? – Она достала платок и протянул мне.

Я благодарно кивнул и приложил его к разбитым губам.

– Все нормально.

– Идти сможешь?

– Идите без меня. Я вернусь тем же путем, по которому мы пришли. – Сейчас мне меньше всего хотелось находиться в обществе Уолтера.

– Мы вернемся все вместе, – настоял Стюарт.

– Поднимай свою задницу! – рявкнул бывший военный, но я не сдвинулся с места. – Если ты попадешься страже и выдашь нас…

Стюарт остановил его взмахом руки, и, надо отдать должное, Уолтер все-таки заткнулся.

– Ты точно справишься? – спросил он у меня.

– Да. Идите. – Я подполз и прислонился спиной к ящику. Мне нужно было еще несколько минут, чтобы прийти в себя.

Я не смотрел, как они уходили. Только слышал удаляющиеся шаги. Шокированная произошедшим, Мэри не сказала ни слова, да и мне, признаться, не хотелось говорить. Я снова остался, предоставленный сам себе, как в тот злополучный день, когда подвернул ногу. В тот момент, глядя на темный зев амбара, уводящий в океан, я вдруг отчетливо понял, что никогда не стану одним из них. Да и не хотел становиться.

Для себя я принял решение. На одной чаше весов судьбы теперь висела месть и судьба Теолы, на другой – моя душа. Было ли эгоистично думать о таком? О том, что я могу изменить что-то лишь своим решением? Мне было все равно в тот момент.

Я был один.

Я ждал.

=♦=♦=♦=

Льдины все так же мерно бились о балки, подгоняемые волнами. С океана дул холодный ветер. Огонек в керосиновой лампе то подрагивал, то горел ровно. Пахло влажным деревом, солью и дегтем. Я сидел на ящиках, в которых раньше возили рыбные консервы, и ждал. Они ушли четверть часа назад, а я прислушивался к звукам улицы, надеясь, что Черный все-таки придет и сдержит свое слово.

Разбитая губа саднила, а скула опухла. Бил Уолтер неслабо. С одной стороны, я мог его понять, но с другой – не собирался отступать от своих слов.

На улице послышался глухой скрежет и стук. Я подумал, что они, вероятно, ничего не найдя на складе, решили вернуться.