Песнь Сорокопута - Фрэнсис Кель

– Чтобы побыть твоей жилеткой, когда получишь от брата? Да не вопрос.

Так пронеслось несколько часов. Я тонул в учёбе; Скэр читал Тургенева, периодически меняя позы и локации: вот он улёгся на ковре, затем снова сел, переместился на кровать, предусмотрительно скинув ботинки.

Когда я закончил с геометрией, на часах было уже семь вечера. С облегчением отложив тетрадь, я потянулся, разминая затёкшие мышцы.

– Не хочешь переку… – повернувшись, проговорил я и осёкся. Скэриэл спал на моей кровати, обнимая свёрнутое одеяло. Рядом на подушке покоилась книга. Вместо закладки он подложил линейку. Я достал с верхней полки шкафа ещё одно одеяло и укрыл его. Выглядел он сейчас таким – я задумчиво почесал шею, рассматривая Скэриэла, – умиротворённым, а может, даже милым. Точно! Замерев, я тут же скорчился от собственных мыслей. Что на меня нашло?

С улицы раздался шум мотора. Я подскочил к окну, но не стал высовываться, наоборот, спрятался за плотными шторами. Из такси вышел Гедеон и направился к дому. Он поднял голову, посмотрел в мою сторону. Я отскочил от окна, надеясь, что остался незамеченным. Выглядел он устало, я бы даже сказал, измученно. Волосы завились от влаги, и теперь он походил на поэта Шелли. Полы его плаща развевались при ходьбе, шёл он стремительно. Я с ужасом представил, что это он так несётся ко мне.

К величайшему облегчению, Гедеон не появился у меня спустя минуту и даже спустя полчаса. Я всё это время сидел как на иголках, пытался отвлечь себя книгой с картинами Яна ван Гойена, но мрачные творения ещё больше ввергали в ужас. Я вздрагивал от каждого шороха и всякий раз, когда кто-то проходил мимо моей комнаты, хотел вскочить и разбудить Скэриэла. Тот всё ещё мирно посапывал в обнимку с одеялом.

Между тем почти наступило восемь часов вечера – время, когда вся наша семья обычно собиралась в большой столовой. Мама ввела эту традицию ещё в нашем детстве, и мы должны были принарядиться, словно на званый ужин. Я достал из шкафа чёрную рубашку и брюки в тон. Придётся сидеть с Гедеоном за одним столом, так что я заранее готовился к своим похоронам.

Спустившись, я увидел, что во главе стола – на месте отца – сидит брат. Он выглядел посвежевшим и был одет в новую дизайнерскую сорочку. В отличие от меня, он всегда интересовался модой. Его вообще можно назвать денди: он любит жилеты, перчатки, галстуки, бабочки, пиджаки, плащи, рубашки и сорочки разных фасонов и расцветок. Его безупречный вид неизменно притягивает внимание, но стоит любопытным юношам и кокетливым девицам с ним заговорить, как он сразу отталкивает всех колкими замечаниями. Этот контраст очень удивляет меня в брате: его лицо редко выражает эмоции, он холоден, молчалив, но при этом все отмечают его изысканные манеры.

Рядом с братом сидела Габриэлла в пышном голубом платье – по всей видимости, тоже новом: она никак не могла на себя наглядеться. Габи рассказывала о подругах из балетной школы. Я уселся на противоположной от Гедеона стороне, не потому что горел желанием видеть его лицо во время ужина, а потому что это место уже накрыли для меня. Прислуга ела отдельно, и потому широкий дубовый стол выглядел особенно пустым с тремя наборами посуды.

Гедеон посмотрел на меня с усмешкой. Я отвёл взгляд, уткнувшись в стол. Кэтрин собиралась разлить по глубоким тарелкам суп.

– Сильвия, – негромко позвал брат, – будьте добры, накройте ещё на одного человека.

– Папа приехал? – обрадовалась Габи.

Я в ужасе посмотрел на Гедеона.

– Нет. – Он с мягкой улыбкой повернулся к сестре.

– У нас будет гость? – не унималась та.

Я шумно вздохнул. Сердце стучало как бешеное.

– Готье, ты не мог бы позвать нашего гостя? Он немного задерживается.

Все в столовой уставились на меня. Габриэлла догадалась, о ком речь, и ойкнула, прикрыв рот ладошкой. Сильвия удивлённо цокнула языком, словно я действительно все эти дни скрывал у неё под носом щенка. Кэтрин застыла с тарелкой в руках около меня, как и Фанни, которая держала графин с водой. Все поняли, о ком говорил Гедеон.

– Не понимаю, о чём ты, – проблеял я, не веря самому себе.

– Ты вынуждаешь меня подняться в твою комнату, – с нажимом проговорил Гедеон.

Казалось, время замерло. Даже часы в холле перестали идти. Конечно, это была только моя буйная фантазия. Я как будто прилип к стулу. Ладони вспотели, и я торопливо вытер их о брюки. Он хочет, чтобы я позвал Скэриэла. И что дальше? Мы поужинаем одной большой семьёй? Или он решил сегодня избавиться от всех: Оскара, Скэриэла и меня?

Я медленно отодвинул стул. В тишине предательски громко раздался скрип.

– Фанни, милочка, принеси ещё один набор, – бесцветно проговорила Сильвия.

Когда я поднимался по лестнице, колени подкашивались, и я думал, что рухну и сломаю себе шею. Это было бы неплохим завершением вечера. По крайней мере, я подобающе одет. К этому моменту Скэриэл проснулся и дочитывал «Отцов и детей». Он посмотрел на меня, приподнялся и выжидательно замер. Уверен, я выглядел так, словно увидел привидение.

– Что случилось? Кто-то умер? – Он отложил книгу.

– Гедеон приглашает тебя к столу, – не узнал я свой голос.

– Что? – Он выгнул бровь. – Это шутка?

– Хотел бы я, чтобы это было идиотской шуткой. Он знает, что ты здесь.

– И мне что, правда спуститься? В таком виде?

Мне и в голову не приходило, что Скэриэл сейчас выглядит так, будто пришёл покорять танцполы «Глубокой ямы».

– Может, ты наденешь что-то из моей одежды? – безнадёжно спросил я.

– Да ты же крошечный, я не влезу ни в одну из твоих шмоток.

– Да пошёл ты, – вспылил я. – Ты выше всего сантиметров на пятнадцать.

– Так я всё равно крупнее тебя. Ты видел свои запястья? Прям как у Биби.

– Выметайся из комнаты! – Тут я разозлился не на шутку. – Пойдёшь в таком виде.

– Расчёску хоть дашь? – примирительно спросил Скэриэл, когда мы уже выходили.

– Обойдёшься.

Впервые мы спускались по лестнице вместе: Скэриэл больше любил покидать мой дом через окно. Двигался он спокойно, я бы даже сказал, непринуждённо, а моя походка напоминала движения осуждённого моряка, которого пираты приговорили к прогулке по доске. Конец лестницы представлялся последней точкой, которая неизбежно приведёт меня к главной акуле – к Гедеону.

Подойдя к столу, я выдохнул, как перед прыжком в воду, и поднял взгляд.

Габриэлла приветливо помахала Скэру рукой. Он улыбнулся ей и тут же скис под взглядом Гедеона.

– Добрый вечер, мистер Лоу, – проговорил