Песнь Сорокопута - Фрэнсис Кель
– Ну? Я жду потрясающую историю об Оскаре и о том, как тебе скормили вис. Он интересным образом действует на чистокровных.
– Я не принимал никаких таблеток! – возмутился я.
– О боже, святая простота. – Он усмехнулся. – Ты пил что-нибудь? Скорее всего, тебе подсыпали, пока ты там глазками хлопал. Как ты умудрился оказаться в Запретных землях? Без меня! Я хотел первым тебя сводить.
– Оскар тебя опередил. – Настала моя очередь смеяться. Скэриэл комично обижался, когда хотел поднять мне настроение.
– Предатель. – Он манерно отвернулся. – А где он сам?
– Без понятия, надеюсь, не на дне сточной канавы. Он меня бросил вчера.
– А ты и мастер верить всяким типам вроде Оскара, я погляжу.
– Иди в жопу, Лоу. Он меня попросил, а я не мог отказать!
Скэриэл хотел добавить что-то колкое, но я остановил его жестом и резко поднялся.
– Просто заткнись. Я понял, что облажался.
Оставив свой завтрак, я направился в гостиную. Он последовал за мной. Я уселся на диван и только тут спохватился.
– Стой. А что ты забыл вчера в клубе? Я думал, ты уехал по учёбе.
– Мгм, – пробурчал он. – Я вернулся в город вчера днём и решил заглянуть в клуб, встретить друга.
– Прекрасно. Вы с Оскаром одну отмазку на двоих используете.
– Эй. – В его голосе послышались недовольные нотки. – Не сравнивай меня с этим придурком. Я полукровка и могу спокойно разгуливать по Запретным землям.
– Если мне не изменяет память, ты вчера был в маске. Спокойно разгуливать в маске?
– Это сложно объяснить. – Он дотянулся до журнального столика, где помимо пульта лежала пачка сигарет и стояла пепельница. – Ты не против, если я закурю?
– Дай мне тоже.
Я никогда прежде не курил, но так и подмывало исправить сейчас этот факт своей биографии.
– Ещё чего! Хватит с тебя клуба и проститутки.
Я вспомнил Билли. Как мой поплывший разум вообще посмел сравнить её с Оливией Брум? Я почувствовал укол совести. Эта низшая ловко меня обработала! Не появись Скэриэл, я бы уже искал деньги, чтобы выкупить у Билли свои интимные фотографии.
Скэр достал из кармана зажигалку и закурил.
– Как тебе действие таблетки?
– Голова уже не так трещит, – неохотно отозвался я. – Аспирин обычно мне быстро помогает.
Скэриэл захихикал.
– Я про вис в клубе. Как тебе?
– Э… не знаю. Я как будто видел искры. Цвета были ярче.
– Тебе подкинули дешёвку, чтобы мозг быстрее отключился. Но это всё такая хрень, так что лучше не лезть в это дерьмо.
– А ты в этом разбираешься? – недоверчиво спросил я.
– Немного. – Скэриэл затянулся и выпустил дым в сторону.
– Непривычно видеть тебя курящим.
– Я не скрывал это, просто ты не спрашивал.
Раздался громкий звонок. Скэриэл удивлённо уставился на меня, как будто впервые узнал о наличии дверного звонка в этом доме.
– Ко мне обычно никто не приходит.
– Может, это Эдвард?
– Нет, его не будет ещё несколько дней. – Скэриэл затушил сигарету. – «Дверь открыл я: никого, Тьма – и больше ничего»[3].
Прекрасно, на смену Рембо пришёл По. Не знаю, что выражало моё лицо, возможно, мучение, но Скэр тихо рассмеялся. Подозреваю, что ради этой реакции он и заучивал стихотворения.
– Или, может, это Кевин приехал раньше времени, – предположил он.
Я остался на диване, когда Скэриэл вышел в холл. А через полминуты я услышал его странно кроткий голос:
– Здравствуйте…
Я понял – жди беды. Как гром среди ясного неба, в гостиную ворвался Гедеон собственной персоной. Под его острым презрительным взглядом я моментально вскочил.
Гедеон был в плаще, его влажные волосы вились, словно он недавно попал под дождь. Брат шёл прямо в обуви, оставляя на полу грязные разводы. В любой другой ситуации я бы удивился этой неаккуратности, но не сейчас. Было заметно, что в этот момент ему плевать на этикет. Он и так сдерживался, чтобы не наброситься на меня при свидетеле.
На мне была футболка Скэриэла, в гостиной пахло сигаретным дымом, а вечер и ночь я провёл вне дома. Казалось, хуже положения быть не могло.
– Собирайся, – процедил Гедеон, глядя мне в глаза.
Я тут же потупился. Скэриэл стал тише воды ниже травы, и я был ему благодарен за это. Впопыхах я взбежал на второй этаж за вещами, сбросил футболку и быстро натянул ещё влажную рубашку, путаясь в пуговицах. Затем заскочил в комнату Скэра за отключённым телефоном. Когда я спустился, эти двое не сдвинулись с места: Скэр уткнулся взглядом в пол и с большим интересом рассматривал паркет; Гедеон застыл как статуя. Его лицо абсолютно ничего не выражало. С таким видом он мог стоять в очереди за круассанами для Габи. Или ждать экзамена в Академии.
Увидев меня, Гедеон вылетел из дома, словно мы опаздывали на рейс. На улице действительно шёл дождь.
– Стойте, мистер Хитклиф, – вдруг раздалось за спиной, когда я последовал за братом.
Только не это! Клянусь, я придушу его, если он сейчас выкинет что-нибудь дикое. Гедеон остановился у машины и обернулся. Скэр, стоящий на крыльце, тихо сказал:
– Готье не курит. Это я курил!
– Садись в машину, Готье. – Гедеон проигнорировал его.
Я с благодарностью посмотрел на Скэра. Пришлось постараться, чтобы подавить дикий порыв обнять друга. Появилось жуткое чувство, будто это наша последняя встреча.
Я сел на заднее сиденье. Гедеон завёл машину. Посмотрев в окно, я заметил, что Скэриэл продолжал стоять в дверях. Он выглядел встревоженным, словно это его старший брат вёз на семейные разборки.
Гедеон выехал на шоссе. Я немного сдвинулся и мельком взглянул на брата. Он ехал быстро. Когда стрелка на спидометре перевалила за сто, я заволновался. Он сжимал руль так, что костяшки пальцев побелели от напряжения.
Я хотел что-то сказать в свою защиту, пока мы не окажемся дома: там уже не будет путей к отступлению. Виноват ли я во всём случившемся накануне? Мог ли просто не связываться с Оскаром? Да, конечно мог.
– Гедеон, мне…
«…мне очень жаль, что у тебя такой никчёмный младший брат, который не может никому отказать и влипает в проблемы».
– Молчи, если не хочешь попасть в аварию, – не глядя, велел он.
Если выпрыгнуть из машины на скорости под сто километров в час, какова вероятность, что я не сломаю шею и меня не задавят другие машины? Допустим, мы остановимся на светофоре, успею ли я выскочить? Вот только куда бежать…