Книга Паучихи - Рика Иволка

Малврае склонилась к лицу дэва и не без удовольствия в рычащем от азарта голосе констатировала:

– Мер-р-ртв.

Она почти слышала, как колотится сердце Алактира, чувствовала под собой, как его тело вздрагивает от частых неровных вздохов. Птичка поймана. В ее власти. Ощущая себя хищным зверем, Малврае Алеанундер наклонилась еще, чтобы принюхаться.

Наверняка он пахнет кровью и страхом, как и любая дичь…

– Мертв, – отрезал Дуррад. Стук его приближающихся каблуков вывел ее из животного транса.

Все-таки победа опьяняет. Мэл помотала головой, сбрасывая наваждение, приняла руку наставника и встала с поверженного дэва. Усмехнулась, глядя на него сверху вниз.

– Приведи себя в порядок, мертвец.

Пока Малврае, довольная собой, стояла в стороне, вытирая вспотевшую шею и грудь платком, а дэв исполнял ее приказ в другом конце зала, к ней снова подош ел Дуррад.

– Госпожа. – Он поклонился. – Позволите высказаться?

Госпожа качнула головой, позволяя.

– Дэв хороший воин. Но из него не выйдет защитник.

– Почему? – Малврае нахмурилась. – Ты сам хвалишь его навыки. Да и я готова признать…

– Положение раба оскорбляет его. Наземники живут по иным порядкам. В них нет смирения. У них другая вера. Любой укол в сторону его положения может вывести его из себя. Вы сами вскрыли это сегодня. Выведенный из себя боец – мертвый боец.

Непреложная истина. Дуррад учил этому и Мэл – не воспринимать насмешки в бою. Ограждаться от них. По ее разрешению наставник применял самые подлые маневры, дабы закалить ее в поединке. Но дэв… Малврае была так захвачена азартом боя, что не заметила главного – она легко вывела его из себя, надавив лишь на самые очевидные слабости и болевые точки. Схлестнись он с кем-то из темных, с тем же Келтраном, который тоже видел его слабость… Мэл задумчиво повертела в руках платок, потом бросила его на скамью.

Дуррад прав. Пока ее раб не научится смирению, из него не выйдет достойного защитника. Такого, каким был сам Дуррад для ее матери, – холодного, как сталь его же клинка.

Прежде чем переодеться и пойти исполнять наказ матушки, полученный на утренней молитве, Мэл лично отвела дэва в хозяйские покои и усадила на его рабскую тахту, всем своим серьезным видом показывая, что сейчас случится очень важный разговор. Алактир настороженно и в то же время выжидательно смотрел на нее.

– Ты дерзкий и непокорный, – начала она строго. – Если ты не смиришься со своим положением, то не сможешь быть мне защитником. Любой сколь-нибудь умелый враг воспользуется твоей слабостью, и ты сорвешься. Выйдешь из себя. Чтобы стать верным, ты должен смириться. Выжечь слабости. Закалить дух. Ты понимаешь меня?

Дэв недовольно поджал губы, шумно выдохнул через нос.

– Ты… вы не думаете, что я не хочу быть вам верным? Ни верным, ни рабом, ни игрушкой. Очевидно, что я не подхожу на эту роль.

Мэл удивленно хмыкнула, скрещивая руки на груди. Какая глупость! Настолько возмутительная, что почти смешная.

– А у тебя есть выбор? Упрямый идиот. Если не станешь моим верным, то у тебя только два пути – смерть на жертвенном ложе или хозяйская постель.

Дэв помрачнел и уставился куда-то сквозь нее, сжав лежащие на коленях руки в кулаки.

– Ты не привлекаешь меня как постельная игрушка. – Мэл поддела пальцами прядь его золотистых волос. – Хотя ты довольно красив…

Алактир дернулся, оскорбленно уставившись на нее. Опять этот дерзкий взгляд! Стиснув зубы, Малврае схватила его за волосы и больно дернула, заставляя запрокинуть голову. Пусть смотрит прямо ей в глаза, раз так хочет, но на ее условиях.

– Но и убивать тебя было бы расточительно. Ты хороший боец, хоть и тупица. Потому… если хочешь выжить и не облизывать мне ноги всю оставшуюся жизнь, смирись со своим положением. Стань закаленным клинком подле меня. Стань верным. Я даю тебе исключительное право – выбрать свою участь. Редкий раб может похвастаться таким. Ты должен благодарить меня, а не скалиться. – Мэл больно сдавила его подбородок, наклоняясь ближе, лицом к лицу, а потом добавила, тише и тверже: – У тебя есть время до вечера. Обдумай хорошенько свой ответ.

Уходя, Мэл проявила еще большее милосердие – не стала заковывать его в эти игрушечные цепи. Возможно, матушка не одобрила бы этого… но Малврае вдруг представила, что бы испытала сама, будь столь же сильно унижена и зла. Едва ли бы она смогла проявить благоразумие, если бы к прочим унижениям добавили еще и цепи. Клятва хозяина гласила: наказывать и поощрять. Пускай же ее акт милосердия станет поощрением за хороший поединок.

– Мэл! То есть госпожа Малврае… – Хестин вскочил из позы для медитации, когда она вошла в зал для магических тренировок. – Что-то случилось?

Смешной мальчишка. Когда его заберут в Академию, Мэл будет очень скучать по этой прыткой темноглазой ящерке.

– Нет. Матриарх приказала мне позаниматься с тобой вместо нее.

Хестин открыл было рот, явно желая спросить, чем же занята матушка, но вовремя сдержался. Умный мальчик. Мэл все равно не сказала бы, а за излишнее любопытство пришлось бы наказать, чего не хотелось. Только не Хестина. Будь на его месте Иллиам… Но нет. Сейчас ее младшая сестричка вместе с матушкой обсуждают детали ее будущей миссии, конечно же, не посвящая в них никого другого, даже Мэл. Важный элемент секретности.

– Госпожа?.. – Хестин осторожно подошел к ней, пряча руки за спиной и неловко покусывая губы. – Могу ли я… – Он сделал паузу, а потом громко вздохнул и протараторил: – Можно обращаться к вам, как раньше, когда мы наедине?

Ох уж этот невинный взгляд новорожденной химеры…

– Хорошо. – Хестин радостно хлопнул в ладоши. – Но не говори госпоже-матери. И сдерживай себя при всех. Иначе мне придется наказать тебя. При всех.

– Да! Ура! Да! То есть… не хочу быть наказанным… Я буду сдерживаться!

– Надеюсь. А теперь займемся делом.

Магия Хестина была мощной, но хаотичной, следовательно, требовала контроля – внутреннего, а иногда и внешнего. Леди Бризанна говорила, что эта черта досталась ему от прапрабабки, как и тяга к изобретательству. На фоне остальных детей матушки он был воистину одаренным юношей. Даже Мэл, первеница и наследница, не обладала таким выдающимся магическим талантом. Но для женщин Юдоли талант в магии был не столь важен, а вот мужчинам обладание сильным и развитым даром могло дать в обществе вес.

– Концентрируйся! – командовала она, напряженно наблюдая за тем, как Хестин творит один энергетический