В крепости Чёрного Пламени (Блэкфайр) - Энтони Райан

"Значит, по тридцать шиллингов за каждого", - сказал Ансельм, склонив голову, к большому ужасу своего оруженосца.

"Милорд... - начал он тихим голосом, придвигаясь к рыцарю.

"Я не Гектор, Гэлвин", - сказал ему Ансельм, отмахиваясь. "Мы достаточно долго проторчали в этой грязной ловушке. Если добавить новобранцев к домашним оруженосцам, то наша сила достигнет пятидесяти человек".

"Сорок девять, милорд", - поправил Гэлвин. "Делвис умер вчера от флюса".

"О да." Ансельм на мгновение нахмурился, а затем на его губах появилась бодрая улыбка. "Неважно, я знавал слепых калек, из которых получались лучшие лучники. Собирай роту, Гэлвин. Я хочу быть в пути до наступления темноты".

"А чума, милорд? С каждым днем мы слышим все больше разговоров о ней". У Гэлвина было такое выражение лица, словно человек, который замалчивает слова, которые, как он знал, его господин не хочет слышать. По тому, как он смотрел на рыцаря, Гайм понял, что преданность этого человека выходит далеко за рамки обычного раболепия.

"Благословение отца Лотара, я уверен, отвадит недоброжелателей. По общему мнению, молитвы этого человека могут отвратить бурю. Так что небольшая болезнь вряд ли нас побеспокоит".

Последний священник Церкви Воскресших, которого встретил Гайм, называл себя Книжником и в конце долгого и трудного пути оказался двуличным убийцей. Он умер, крича, пока военачальник-демон, претендующий на божественность, выжигал Священное Писание в его костях ради праздного развлечения. Гайму казалось, что конец Книжника был слишком милосердным, но он был склонен думать то же самое обо всех клириках, служащих этой конкретной церкви. Они были разных форм и размеров, страдали разной степенью набожности или лицемерия, но вот уже много лет он не встречал ни одного, которого не хотел бы убить. Отец Лотар, седовласый и седобородый, крепкого телосложения, с суровым, но убедительным голосом, не был исключением. Впрочем, отсутствие циничного обмана во взгляде Лотара хотя бы отличало его от вероломного фанатика, разделявшего паломничество Гайма по Проклятию.

Может быть, неудачное падение одной темной ночью? предположил Лакорат, наблюдая за тем, как священник благословляет священную миссию сэра Ансельма Чаллиса и его отважной компании. Остальные из этих подонков, несомненно, отнесутся скептически к открытому убийству своего священника.

Дружинники сэра Ансельма преклонили колени в поле рядом с повозками, доверху нагруженными свернутыми палатками и припасами, в то время как отец Лотар осторожно водил медным аспергиллом над их склоненными головами. Он склонил голову, благословляя их, когда с помощью цепочки раскачивал устройство, напоминающее шар, прикрепленный к узкому цилиндру, разбрызгивая воду на собравшихся воинов.

"Пусть Первый Воскресший благословит наши шаги", - произнес Лотар своим пронзительным голосом. "Да направит Его Милость нашу руку. Пусть Первый Воскресший благословит наши шаги..."

"Что в этой штуке?" спросила Ищейка, недоуменно нахмурив брови. Как иноземные язычники, они были избавлены от церемонии и стояли рядом с телегами, наблюдая за происходящим с разной степенью заинтересованности. Ищейка и Лорвет выказали отвращение ко всему этому зрелищу, друид устроился на днище повозки и, по-видимому, задремал, а Ищейка бродила по травянистому краю дороги с Лиссой.

"Кровь Первого Воскресшего, - ответил Гайм, заметив, как несколько солдат вздрогнули, когда капли попали им на кожу.

Орсена нахмурилась еще сильнее. "Это не похоже на кровь".

"Это вода, когда она находится в священном аспергилле", - объяснил Гайм. "Она становится кровью, когда он выплескивает ее вместе со словами своего благословения, но при этом она остается водой".

Брови Орсены удивленно и презрительно изогнулись. "В этом нет ни малейшего смысла".

"Вообще-то, - вставил Лексий, - имеет, если вспомнить о силе веры".

"Как это?"

"Вера несет в себе силу, но эта сила проистекает из ее отстраненности от разума. Истинно верующий в Церковь Воскресших не будет сомневаться, что ощутил прикосновение крови Первого Воскресшего, в то время как слабые в своей вере будут чувствовать и видеть лишь воду".

"Значит, - скривила рот Орсена в сдержанном смехе, - это кровь, потому что они так хотят".

"Не хотят", - поправил Гайм, продолжая пристально смотреть на священника. "Нуждаются. Им нужно, чтобы это была кровь, иначе все это просто чепуха, и они всю свою жизнь пресмыкались перед тенями".

Несчастный случай, напомнил ему Лакорат. Парадоксальная особенность их противоестественной связи заключалась в том, что, когда речь заходила о жрецах, демон обычно выступал за осторожность. И лучше не делать этого, пока не пройдет несколько дней.

"Ну что ж, мои новые экзотические друзья". Сэр Ансельм с радостным нетерпением направил свою лошадь к ним, когда благословение было закончено. "В путь. Я хочу разведать местность впереди, будьте так добры, присмотрите за повозками".

"Будет лучше, милорд, - сказал Гайм ровным голосом, демонстрируя вынужденное терпение, - если вы оставите разведку мне и моему спутнику". Он кивнул в сторону Ищейки, стоявшей на краю дороги. "Не существует ни запаха, ни следа, превосходящего ее чувства".

"Благодарю, капитан". Улыбка Ансельма не угасла, когда он склонил голову в знак приветствия. "Но это не первая моя встреча с опасностью. Я участвовал в трех войнах и охотился на большее количество зверей, чем могу сосчитать".

С этими словами он рассмеялся, развернул своего внушительного черного боевого коня и ускакал в облаке поднятого дерна.

"Молод, глуп и самонадеян", - сказала Орсена, присоединяясь к Гайму, когда возчики щелкнули поводьями и погнали волов. "И все же он повелевает столь многими".

Они шли на расстоянии дюжины шагов по обе стороны от повозок, которые следовали за основной группой латников, маршировавших в строгом порядке по дороге на восток. Кроме Ансельма, Гэлвин был единственным конным членом роты, и он остался с солдатами. Гайм мог бы сказать, что их дисциплина была результатом того, что оруженосец постоянно оглядывал их ряды острым взглядом, полным почти хищного предвкушения. Сэр Ансельм, возможно, и имел звание, но Гайм знал, на чей голос откликаются эти люди.

"Мужчины и женщины здесь занимают высокое положение в силу своего рождения", - сказал ей Гайм. "Я бы подумал, что это понятие знакомо тебе, Ультрия".

Орсена нахмурилась в слегка удивленной манере, что указывало на нежелание отвечать на одну из его случайных колкостей. "Эксултии размножаются так