В крепости Чёрного Пламени (Блэкфайр) - Энтони Райан

Глава четвертая

Больные земли

Чем дальше они продвигались на восток, тем хуже становилась погода, дорога из сухой канавы превратилась в грязную борозду, а с вечно затянутого тучами неба беспрестанно лил холодный дождь. Несмотря на поздний сезон, Гайм ожидал увидеть множество посевов, ожидающих сбора урожая. Однако было ясно, что усеянные лужами поля, мимо которых они проезжали, уже несколько недель не касалось лезвие плуга. Кроме того, все встретившиеся им фермы и домики оказывались пустыми и лишенными всего, кроме самого скудного имущества.

Ничего такого, чего бы мы не видели раньше, мой повелитель, заметил Лакорат, пока отряд пробирался через скопление заброшенных лачуг. Помните год Серого Потока на берегу Четвертого Моря? Воздух был пропитан запахом болезней и страданий. Тела были сложены так высоко, что казалось, будто местные жители пытаются соорудить гору из трупов.

"Я помню, - сказал Гайм, скользнув взглядом по отцу Лотару, который вел с Лексием беседу о картуланском богословии. "У них были свои жрецы, которые говорили им, что мертвых следует собирать вместе, чтобы боги могли сдерживать болезни в одном месте. Крысы стали жирными и их стало много, а вонь была, пожалуй, самой ужасной из всех, что я когда-либо видел. И поток бушевал безудержно, пока, наконец, не пошли дожди и он не прекратился".

Совершенно верно, с тоскливым вздохом согласился Лакорат, после чего продолжил уже несколько более серьезным тоном. Любопытно, что я не чувствую здесь никакой болезни. Человеческий мор - сладкий аромат для моего рода, но я не чувствую ни малейшего запаха. Конечно, здесь есть запах страха. Но что бы ни заставило этих людей бежать, это была не чума.

Увидев, что Ищейка остановилась и присела в знакомой позе, Гайм подошел к ней. Заклинательница зверей провела рукой по грязи, размякшей от дождя, но по контрасту с редкой травой, окружавшей ее, можно было определить, что земля потревожена. Лисса отошла на приличное расстояние, расхаживая взад и вперед, а ее хвост дергался в знак беспокойства.

"Могила?" спросил Гайм, когда Ищейка наклонилась ближе к земле, раздувая ноздри.

"Была", - подтвердила она. "Теперь она пуста".

"Никакого надгробия". Он осмотрел деревню и не нашел никаких признаков кладбища, что было необычно для поселения такого размера. Жители более мелких деревень обычно отправляли покойников в ближайшую часовню для совершения обряда отпевания. Однако, прежде чем бежать, жители этого места сочли целесообразным предать тело земле без участия духовенства или обычной насыпи из камней, которую скорбящие кладут в изголовье могилы. Кроме того, позже кто-то решил раскопать того, кто был в могиле.

"Падальщики?" - предположил он. "Дикие собаки могут вытащить труп из земли. Волки тоже, если они достаточно голодны".

Ищейка покачала головой и, встав, осмотрела окрестности, после чего обменялась коротким, ничего не выражающим взглядом с Лиссой. Каракал с неохотой оскалил клыки, как показалось Гайму, и бросился к каменной стене, отмечающей северную границу деревни. Гайм последовал за ними, когда Ищейка ровным шагом пустилась в погоню. Перемахнув через стену, они пересекли неухоженное поле за ней, и Гайм заметил, что в земле гниет несобранная репа, прежде чем заметил Лиссу, остановившуюся в двадцати шагах от них. Она описала быстрый круг, ожидая Ищейку, демонстрируя еще больший уровень беспокойства. Источник было нетрудно определить.

Тело лежало лицом вниз, плоть была обесцвечена до белизны. Одежда на нем была плохонькая, но в основном целая, промокшая от дождей, но Гайм различил темные пятна, обесцветившие грубую ткань. Подойдя ближе, он определил, что труп - мужчина, причем старый, судя по глубоким складкам вокруг единственного глаза, хотя смерть имеет привычку подчеркивать такие вещи. Его редкие зубы казались желтыми бусинками, обнажавшимися из-под сжатых в оскале губ, челюсть была широко раскрыта, а рот наполовину заполнен грязью. Казалось, что он застыл на месте, пытаясь съесть землю.

"Лучше не подходи слишком близко, - посоветовал Ищейке Гайм, опустившись на корточки рядом с телом. "Чума остается в костях даже после смерти".

"Здесь нет никакой болезни", - ответила она, с интересом осматривая труп с ног до головы.

Как я и говорил, добавил Лакорат. Я бы сказал, что сердце этого парня остановилось несколько дней назад. И посмотри на его плоть. Ни собака, ни ворона не укусили. И вообще, я уже день или два не слышал ни одного птичьего крика.

Стук копыт по сырой земле привлек внимание Гайма к сэру Ансельму и Гэлвину, скакавшим к ним через поле.

"Наконец-то мы нашли себе крестьянина, не так ли?" - спросил рыцарь, придерживая боевого коня, чтобы бросить на тело короткий оценивающий взгляд. "Не похоже, что он много нам расскажет, а, капитан?"

"Нет, милорд. Однако, - Гайм наклонил голову в сторону деревни, - могила этого человека вон там. И все же он, как вы видите, здесь".

"Кто-то выкопал его", - сказал Гэлвин, и тяжелые черты его лица исказились в мрачном недоумении. "Зачем?"

"Ценности?" предположил Ансельм. "Ограбление могил - обычное занятие для моих крестьян. Не представляю, почему местные жители могут быть другими".

Гэлвин покачал головой. "Я бы поспорил на хорошую сумму, что этот человек умер в бедности, милорд."

"Богатый или бедный, он все равно молчит". Ансельм поморщился и крепче сжал поводья. "Отец Лотар не захочет оставлять его гнить под открытым небом. Верните его в землю, чтобы можно было провести обряд, и поехали. По моим расчетам, до замка еще два дня пути".

Прежде чем ускакать, рыцарь бросил взгляд на Гайма, словно ожидая критики или протеста. Получив лишь безразличный взгляд, он кивнул и пришпорил своего боевого коня, пустив его в галоп.

"Возможно, было бы лучше провести некоторое время, осматривая местность, - сказал Гэлвин, провожая взглядом лошадь своего лорда, а затем снова поворачиваясь к Гайму. "Здесь что-то неладное".

"Конечно", - согласился Гайм. Инстинкты оруженосца были верны, но это также повлекло бы за собой задержку в достижении замка. С начала похода карта Картографа упорно оставалась неизменной, если не считать уродливой кляксы у озера. В последнее время она стала постепенно расширяться, пульсируя. Гайм пришел к выводу, что то, что ожидает их в конце этого похода, с каждым днем набирает силу. Он также не сомневался, что оно