Ловушка для полоза - Дина Сдобберг

- Уууу! Нечисть! - погрозил полю один из них, за что тут же получил подзатыльник от идущего к сторожке молодого парня.

- Не нечисть, а берегиня наша. Вас дурачьё спасает. В овраге, куда вы собрались, ещё с зимы волчица-подранок обосновалась. Неделю назад я пару щеней видел. Совсем мелких. А волчице сил хватит их защищая вас порвать! - строго сказал парень. - Сказал же староста, не беспокоить. Она хоть и хищник, но потравы ни чинит, к овчарням не подходит. А вот лисы, от которых спасения никакого не было, через овраг в деревню ходить перестали. А вам видно дел нет, что с дури решили пойти именно туда, куда ходить для вашего же блага запретили!

- Защитник, - кивнула княгиня в сторону откуда доносились голоса.

- Ходил тут один такой, - поджала губы Ждана. Тем временем парень подошёл к самой сторожке, выставил на стол кувшин и расстелил платок, внутри которого были ломти свежего хлеба.

- Прими угощение, Ждана Тимьяновна, - поклонился парень на все четыре стороны.

- Вот нужда-то! - вздохнула нежить.

- И давно так ходит? - полюбопытствовала Василиса, зная, что пока сама полуденица не пожелает, никто не увидит ни её, ни её собеседницу.

- Да с детства, а уж года три как и вовсе житья не стало. Ходит и ходит, - махнула рукой Ждана.

- В город с отцом недавно ездили, - продолжал тем временем парень. - На торг. Вот, привёз вам нитку каменьев самоцветных. Как дядька мой завещал.

- Ого, да тут похоже давняя история, - приподняла бровь княгиня.

- Да таких историй в каждом селе с десяток! - показушно фыркнула Ждана. - Мать овдовела рано. А куда ей с двумя девками на руках? Вот и пошла за мельника. Всё пыталась ему общего дитя родить. Ну и сорвалась, после того как в крайний раз скинула, муж ей и вовсе запретил о том, чтобы родить и думать. Пару лет спокойно прожили, а потом она где-то зелье раздобыла, что бабье чрево плодородным делает. В родах и ушла. Возраст же уже. Остались мы с отчимом. Он нас не обижал. Ничем не попрекал. Воспитывал строго, но с заботой. Даже тому, что мы грамоте и счëту обучились, препятствий не чинил. А если кто послушать хочет, то прямо бы и шёл, а не в траве таился бы!

Неожиданный переход в речи нежити заставил княгиню завертеть головой в поисках того, кому любопытство сильнее её наказа было.

- Да как я княгиню одну и без пригляду оставлю? - поднялся из травы Иван.

Глава 40

- О! А у тебя смотрю тоже защитничек имеется, - усмехнулась Ждана, показывая в улыбки клыки, каких у простой девушки быть не могло.

- Да, Ваня на себя эту заботу принял, и исполняет честь по чести, и к мелочи не придраться, - улыбнулась княгиня.

- Вот в чëм нужды никакой, так это в охране княжьей семьи, - пожала плечами Ждана. - О том, как княжий род за своих мстит даже в моём детстве сказки рассказывали. Жуткие такие, что ночью во двор если приспичит, то лежишь и терпишь, шелохнуться боишься. Всё знают, что ежели чего... Для чего тогда нужен этот Ванюша- охранюша?

- А для памяти. Чтоб ежели чего, как вы сказали, прям сразу всем и обо всём напомнить, не дожидаясь, когда за княгиню мстить понадобиться, - сложил руки на груди Иван. - Чего Великого князя от дел на всеобщее благополучие отвлекать? Мы и сами справимся. Так что я этот... Ванечка-напоминалочка.

- Хороша напоминалочка, не прокормишь, - засмеялась нежить, но как-то по доброму.

- А никто особо и не рвётся, кормить-то, - тяжело вздохнул Иван. - Вон, девчонок недалече отсюда встретили. Я так аккуратно намекнул, что не прочь на пироги с ревенем заглянуть. А она сразу такая недогадливая, к столу не позвала.

- Да? Это кто ж такие? Кому такое добро в хозяйстве лишним оказалось. Ишь, обидели, Ванюшу. Пирожка пожалели, - веселилась Ждана.

- Да так понимаю... Вот если вы сейчас со своим лицом, то родички ваши. Больно уж похожи. - Признался Иван.

- И кто ж тебе глянулся, боярин? - усмехнулась полуденица.

- Радосвета, та что побойчее. Взгляд у неё такой, - стеснялся Иван. - То ли листва молодая после дождя, то ли озеро лесное. Вроде и прозрачные, на свету искрятся. А дна невидно, одна тайна в тени ресниц.

- Говорит-то как, - подмигнула нежить княгине.

- Сама диву даюсь, я такие речи впервые слышу, - прятала улыбку княгиня.

- Вот и я была на вроде Радосветы, что говорится побойчее. - Вздохнула Ждана. - Сестра сядет под деревом с пяльцами или книгой какой, а я всегда в кругу. В хороводах пропадала, через костёр любила попрыгать, где музыка да танцы, там и я. Мне легко всё давалось. И в леса на сбор уходила раньше всех, и корзины мои были полнее. И в поле работы не боялась. С отчимом на торг ездила... Всегда на виду была. А тут и возраст подошёл. А дело такое, от матери да её первого мужа, отца нашего, дом остался справный, хозяйство. К тому времени, как мы с сестрой заневестились, стадо в три десятка голов ходило. Земли кусок, вот это самое поле. У отчима тоже родни никого, он и не скрывал, что мельница и дом при ней, это нам обеим довесок к приданному, после его смерти.

- Завидные невесты, - нахмурилась княгиня.

- Так да не так, - вздохнула полуденица. - Если на одну перечислять, вроде и солидно звучит, а если на двоих делить, то уже и не так велик прибыток. Мы то с сестрой не считали, зато другие сложили всё за нас. Старостой у нас, что тогда, что сейчас, был самый богатый из местных. Зажиточный торговец, можно уже говорить, что и настоящий купец. Он-то к отчиму по тихому и подошёл. У нас же ведь здесь как, Разлом близко, да проклятый лес, что земли Черного полоза заполонил. Мужиков мало, а работы как всегда, работа никогда не заканчивается. Оттого и порядок издавна, что есть жена, а есть жинка. Вроде и по закону, и по обычаю, а всё