Бешеный генерал, или Белое платье, белая фата, ла-ла-ла - Татьяна Михаль

Я закрыла глаза. Заклинание было рядом в подкладке платья, сложенное в трубочку.

Заклинание я выучила наизусть. И повторяла его про себя, представляя, что эти слова и есть моя свобода. Молилась своим «ушедшим» родителям, чтобы заклинание сработало.

— Дорогая Ладушка! — воскликнул отчим, подошёл ко мне и схватил за руку, больно сдавив пальцы. — Идём скорее! Пора тебя отдавать этому, э-э… доблестному воину!

Он потянул меня к центру гостиной, где стоял священнослужитель. Это был маленький, юркий старичок с огромной книгой в руках.

Он уже репетировал церемонию, монотонно читая слова о божественной воле и вечной любви.

Галактион с трудом встал со стула, и его кряхтение заглушило даже голос священника.

Пахло от него нафталином и кислой капустой. Фу!

Этот старый пентюх попытался взять меня за ладонь, но я отдёрнула её, как от змеи.

— Ах, какая строптивая, — проскрипел он. — Мне это даже нравится! Будешь колоться, как ёжик! Но я это люблю!

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Не смейте меня трогать! — прошипела я, но он лишь ухмыльнулся щербатым ртом.

Отчим потребовал тишины.

Священник прокашлялся, вытер пот со лба, прочистил горло, и громко, на весь зал, произнёс самые страшные в моей жизни слова:

— Согласна ли ты, Лада, дочь своих покойных родителей Белозёрских Патриссии и Руслана, стать законной женой Галактиона Убейконь, дабы делить с ним стол, кров, богатство и ложе до самой своей кончины?

Почему это до моей кончины, а не до его?

Гости затаили дыхание, ожидая услышать моё «да».

Отчим уже улыбался во все зубы.

Я видела, как Евсей достал платок, готовясь делать вид, что утирает счастливые слёзы.

Галактион уже раскрыл рот, чтобы заявить «да» за меня.

Я глубоко вздохнула. Пора.

Сердце от волнения сильно забилось, в ушах звенело, а перед глазами всё плыло.

Хоть бы получилось.

И я ответила, но не «Да».

Точнее, я даже не ответила, а заорала всё горло, вкладывая в этот крик всю свою злость, обиду и магию, которой во мне было всего три капли, но всё же:

— Абра-хабра-дабра-забра-кадра-лабра, мать твою, унеси меня к чёрту на рога, а можно и не туда, ибо богатство не счастье, а счастье не в золоте, а в родной душе! Где ум не замутят, там рыбы нет, сапог в носке, огонь внутри, но изнутри и пятнадцать булок с маком и мак на булках! Реверси!

Зал окутало ослепительной вспышкой.

Свет вспыхнул невозможно яркий, что я зажмурилась, а потом что-то произошло. Я вдруг перестала чувствовать пол под ногами.

Куда-то исчез противный запах нафталина, пропал мой дом. Пропало вообще всё.

Вокруг была лишь белая пелена и ощущение, что меня разрывает на миллион маленьких кусочков, а затем собирает обратно. Хоть бы правильно меня собрало!

Я летела и падала. Меня крутило в вихре невиданного урагана.

А потом мир окончательно перевернулся.

— ЗАХАР —

Да, я всё понимаю, в том числе, что мужчинам в моём положении положено быть суровыми, молчаливыми и непоколебимыми, как скала.

Но сейчас бы кто меня увидел, решил бы, что эта скала пошла трещинами.

Меня зовут Захар Захарович Северов.

Генерал армии Его Величества короля Аркадия.

Офицер, герой, любимец женщин и… чёрт бы побрал этот день, законный муж одной сумасшедшей девицы.

Но давайте по порядку. Всё началось с того самого нелепого приказа, который выдал мне мой дядя, то есть король.

* * *

— Захар, — обратился ко мне король Аркадий, сидя на троне и поглаживая свою бороду. — Я не люблю тебя расстраивать, но я очень люблю своё королевство. Поэтому, давай так, ты женишься на Элеоноре, дочери короля Этельберта из соседнего королевства. Это дипломатический ход, и у нас другого выхода нет. Это всё политика, Захар.

Я чуть не подавился собственной слюной.

Элеонора? Принцесса, которую в народе называют «пламенной вдовой»?

Как поговаривали, она пережила четырёх мужей, и все они, по слухам, ушли в мир иной не от старости, а от «чрезмерной супружеской любви».

Мне тридцать три, а ей почти сорок восемь.

И она не просто принцесса «в летах».

Говорят, на последнем балу она пыталась станцевать стриптиз на столе, а когда её попросили спуститься и одеться, она сломала стул о голову просившего.

Я дёрнул щекой.

— Ваше Величество, — произнёс я сдавленно, сдерживаясь изо всех сил. — У меня нет ни малейшего желания участвовать в этом политическом эксперименте. Я не создан для семейной жизни. И, честно говоря, я не встречал ни одной женщины, ради которой я бы… ну, знаете… горел.

Я бы хотел встретить ту самую, ради которой я бы горы свернул, но таких не существует, увы.

А теперь мне озвучивали весьма сомнительное предложение.

Король тяжко и длинно вздохнул.

— Захар, — проговорил он и протянул мне миниатюрный портрет Элеоноры. — Посмотри на неё. Она ведь хороша собой, женщина с огоньком. Почему бы и нет?

Я взял портрет.

На нём была изображена пышная блондинка с румяными щеками и очень пронзительным взглядом, что казалось, будто она сейчас вылезет из картинной рамы и укусит меня за нос.

На ней было платье с огромным декольте, которое, наверное, можно было бы использовать как парашют.

Принцесса сидела, театрально подперев щёчку рукой, и кокетливо смотрела на зрителя.

И тут рядом со мной раздалось тихое, но очень выразительное:

— Бу-э-э-э-э.

Я опустил взгляд. У моих ног сидел Гоги.

Мой друг, соратник, питомец. Карликовый дракон.

Гоги был небольшим, размером с крупную собаку, но с массивными крыльями, переливающейся чешуёй и умным взглядом.

Он умел выражать эмоции лучше любого придворного шута.

Гоги уставился на портрет, потом перевёл взгляд на меня и демонстративно закатил глаза, затем сильно скривил морду, высунул раздвоенный язык, издал смешной звук, похожий на «блевать хочу, но воздержусь», и демонстративно отодвинулся от картинки, будто она воняла тухлой рыбой.

— Согласен, Гоги, — вздохнул я. — Элеонора — это, конечно, не совсем леди.

Король тоже вздохнул и похлопал меня по плечу.

— Захар, у меня нет выбора. Ты мой внучатый племянник, молодой генерал и, если ты женишься на Элеоноре, мы скрепим союз с Этельбертом. Если нет, то он объявит нам войну из-за соседних земель. Что выберешь?

Я скрипнул зубами, выбора не было.

Я разочаровался в женщинах давно.

За моими плечами было несколько нелепых романов, парочка разбитых сердец и одно полное разочарование, когда я понял, что ни одна из них не способна заставить моё сердце биться чаще,