Старая нищенка - Александра Александровна Сергеева

Та в ответ взревела и вовсе уж где-то близко.

– Ну, как знаешь, – покачала головой Тина.

– Брось, – неодобрительно проворчала Мара. – Оно стоит: жалеть эту жадную дурищу? Не для дела же какого вцепилась в тот ключик. Всё ради одной лишь алчности.

– Каждому да воздастся, – пробормотала Тина прямо в надвинувшиеся на неё горящие глазищи.

И бухнула в проклятье всю свою ману: сто пятьдесят с чем-то тысяч – уже и сам интерфейс поплыл в глазах. Последовавший за этом погром с неописуемым рёвом она пережила только благодаря Маре. Та окружила её собственной защитной аурой. Бьющиеся о неё огромные камни разлетались пылью. Звуки снаружи приходили здорово приглушёнными.

Кажется, Тина сильно задумалась. А то и вовсе ненадолго лишилась чувств. Потому что вдруг пришла в себя от звуков родного голоса:

– Ба, ты как?

Сильные руки подняли её, прижали к твёрдой, как камень, обнажённой груди. От идиотской жилетки из меха священного айута воняло, как из деревенского нужника.

– Зачем доспех снял? – постаралась Тина говорить, как можно внятней.

– Лучше молчи, – сквозь зубы процедил Митенька. – Лучше молчи.

– Не бесись, – согласно выдохнула она и умолкла.

Когда внук вынес её на белый свет, зрение вдруг чуток поправилось. И Тина увидала, что вокруг холма куча народа. Причём, это сарматы. А прямо напротив входа три всадника на огромных конях. И один из них сам кланлид мерхов.

– Отдайте то, что получили от Ламьи, и уйдёте, – спокойно предложил Акуну Горе Борасп Смерч.

– Рожа не треснет? – так же спокойно осведомился кланлид велетов.

– Не треснет, – усмехнувшись, заверил сармат. – Не дури. Мы накрыли холм защитой. Твои сюда не пробьются.

Тина вдруг поняла, что Митенька улыбается. Да что там: паршивец злорадно ухмыляется в лицо врага, который вроде бы его переиграл. Она проследила за взглядом своего мальчика и всё поняла. К холму между лесом конских ног лениво шлёпала здоровенная жаба о шести ногах. И недовольно моргала огромным круглым глазом, помахивая пупырчатым ухом спаниеля.

То ли это Мара негласно подсказала, то ли Тина сама дотумкала вновь ускользающим сознанием: она залезла в интерфейс, который снова поплыл перед глазами. Не страшно: заветную ячейку старая нищенка нащупала бы и слепыми глазами. А она ещё могла разглядеть расплывающийся квадратик с золотым содержимым. И выудить из него пять ключей.

Те вывалились в подол крапивной рубахи. Рядом бессильно разжалась ладонь с последним ключом. И едва это случилось, как дух-покровитель Акуна Горы издал невероятно пронзительный торжествующий визг. Не прошло и секунды, как паршивец уже свешивался с плеча своего друга. И тянулся к золотым браслетам на детскую руку. Те подлетели в воздух и сами собой защёлкнулись на тонких ногоруких конечностях Нешто-Нашто.

– Вот и молодцы, – то ли прошептала, то ли немо прошлёпала губами Тина.

Затем сделала последнее, что намеревалась – если хватит времени и на это. На горящий золотом прямоугольник, что с некоторых пор поселился в правом верхнем углу интерфейса. Она коснулась его угасающим взглядом…

И улыбнулась. Мимо замерших на конях сарматов к ней шёл Андрюшенька. С кипой учебников подмышкой. В своих дурацких дырявых джинсах – как только на экзамен-то допустили в таком виде? Андрюшенька махал маме рукой, то и дело поднимая распятую пятерню: пятёрка за экзамен. И корчил уморительные рожи.

– И ты молодец, – поздравила она сына, устало закрывая глаза.

– Ба, ты чего? – впился взглядом Акун Гора в безмятежное лицо старой нищенки. – Ба, не пугай меня!

– Ба? – удивлённо переспросил Борасп, изо всех сил борясь с разочарованием.

Загнать в угол врага – это ему по силам. А вот отнять уникальный сетовый набор, собранный старой нищенкой – об этом уже трубили по всей Дизе, включая его интерфейс – не по силам никому в целом волшебном мире. Кланлид с кривой усмешкой косился на духа-покровителя своего врага, который прыгал на макушке аркуда. И потрясал конечностями, украшенными золотыми браслетами. Самый главный нелепый шестиногий ключ от земель Лиха, о котором никто нигде даже не упоминал.

– Это его родная прабабушка, – раздражённо прошипела Атта, пробравшись сквозь конную толпу.

– Так это что, правда? – ещё больше удивился Борасп и спрыгнул на землю: – А что с ней?

– Отстань! – рявкнула Атта, подбежав к любимому. – Не тряси её, дубина! Бабушка! – схватила она руку обмякшей старушки. – Бабушка!

А та медленно таяла в воздухе, так и не перестав улыбаться.

Акун Гора взвыл так, что всем стало не по себе. А потом его глаза стали пустыми, как стекляшки.

– Мы в реал, – коротко бросила Атта подошедшему кланлиду мерхов. – Борасп…

– Я прослежу, чтобы ваши нормально ушли, – кивнул тот и, не удержавшись, спросил: – Она что, умирает?

Атта кивнула, и её лицо застыло безликой маской. Вскоре пропала и чародейка клана Велеты. На её месте остался пляшущий дух-покровитель с дурацким именем Нешто-Нашто.

– Снимай щит! – приказал кому-то Борасп, присаживаясь на корточки. – Ну, ты и чудик.

– Ичи-ичи! – подтвердил дух.

– Так, значит, ты откроешь велетам Лишку?

– Ичи-ичи! – вновь подтвердил дух, выделывая замысловатые коленца.

Борасп только головой покачал, не представляя, как можно общаться с этим могущественным чучелом. Тем более попытаться склонить его на свою сторону.

– Да, пропустите же! – вскоре разнеслось на площадкой перед логовом помирающей от горя обобранной Ламьи.

Спешившиеся мерхи расступались, давая пройти черноволосой чародейке с прикольным ником МошкА-НарушкА. Та окнулась сюда тотчас, едва сняли щит.

– Норушка пишется через О, – усмехнувшись, заметил Борасп, глядя на неё снизу вверх.

– Через О у мышки. А я Мошка-нарушительница, – отмахнулась чародейка и уставилась на присмиревшего духа строгим взглядом: – Ты долго тут будешь фестивалить? – осведомилась она у Нешто-Нашто. – Бабушка вернётся, она тебе задаст.

– Ты что, не знаешь? – поднимаясь с корточек, уточнил Борасп.

– Знаю, – буркнула девушка и судорожно всхлипнула: – Не твоё дело. Пошли домой, разгильдяй, – протянула она руки к духу.

Тот привычно запрыгнул на того, кому доверял. И оборотился курицей с метёлкой вместо гребешка. С одним выпуклым глазом и шестью крыльями.

На восточной окраине восточного же Крутоземья испокон лежали никому не нужные пустоши. Никто там не селился, ибо прокормиться