Через город вырос лес - Любовь Евгеньевна Абрамова

– Нет, – ответил Егор, – но мы-то с тобой все еще есть, что тебе эта поляна?

– Не верю, что ты действительно так рассуждаешь, – задиристо продолжила Варя, специально не обратив внимания на его томный тон. – Тут скоро все будет как на Теплом Стане – бетон и асфальт, и больше ничего. Школу могли построить где-то вне города. За тридцать восьмым километром есть пустое поле.

– Ирка была бы в восторге! Ей в эту школу каждый день таскать своего Вадика, когда он дорастет до первого класса! Как думаешь, ей будет удобнее просто по дороге от дома до больницы его закинуть или ехать на тридцать восьмой? – Егор неожиданно разошелся. – Да и вообще, я не знал, что ты – защитница природы. Тебе-то что, ты, наверное, при первой возможности опять ускачешь в Питер. Один раз уехала и бросила, – он замялся, – бросила тут все.

– Ты до сих пор злишься, что я уехала? – ответила Варя. – Ты же знаешь, мне было это нужно. Чтобы сохранить себя. Если б я осталась, мама так или иначе прогнула бы меня под свое видение. Вылепила бы себе идеальную дочь.

Егор снова попытался поправить фантомные очки. Вот сейчас он наконец стал хоть немного похож на прежнего себя. Но не надолго.

– Нет, я не злюсь, у меня все нормально, – его голос зазвучал нарочито спокойно. – Я учусь, работаю, все хорошо и стабильно.

– Учишься, работаешь, ходишь на свидания? – закинула удочку Варя.

– Не хожу.

– Почему?

И тут Егор вытворил что-то совершенно несусветное. Наклонился и поцеловал Варю. Довольно резко, грубовато даже. Вышло не очень – Варя поначалу ошалела и попыталась отстраниться, а потом, когда решила, что от добра добра не ищут, Егор уже передумал добиваться ответа на поцелуй.

– Неловко, – со вздохом проговорила она, наконец назвав то, что чувствовала все это время.

– Есть такое. – Теперь уже Егор с преувеличенным интересом уставился на лес.

Варя задумчиво потерла нижнюю губу. Прежний Егор не полез бы целоваться первым. Он бы сначала спросил. Да и засмущался бы. Раньше Варя всегда оставалась и движущей силой, и инициатором.

А чего стоила эта его телега про лес! Странно. Рационально, конечно. Разумно. Но совсем по-чужому. Варе хотелось положить руку Егору на плечо, ей очень хотелось, чтобы он улыбнулся. Но она не знала, что сказать и как поступить.

– Слушай, ты с Ирой не хочешь встретиться? – вдруг спросил Егор.

– Я уже встретилась с тобой.

– Да, знаю, но Ирка с ума сходит. Она тебя очень ждала. А у меня завтра зачет. Реально, очень важный и сложный. Там препод просто зверь. Я тебе писал, что я ненадолго.

Варя опешила. Три года не виделись. И тут какой-то зачет? Она вообще не понимала, о чем он говорил. Если не хотел видеть, зачем тогда целовал? А если хотел, то какой, простите, зачет?

– Зачет? Ты серьезно?

– Да, Варь. Если не сдам – не выйду на сессию. Все очень не вовремя, у меня завал. Еще и этот дебильный переезд выпал на сессию. Мама там с ума сходит. Не успеем, штрафы будут, за две недели надо! Срочно шкафы раскручивать!

– Ты о чем? Какой переезд? Какие штрафы?

– А, ты ж не в курсе. Наш дом переселяют по реновации.

– Да ты что! А с вашим домом что будет? Куда переезжаете? Погоди, почему штрафы, не понимаю…

Егор принялся объяснять, вид у него был откровенно уставший, а в голосе чувствовалось неприкрытое раздражение.

– Наш дом сносят, переезжаем по реновации в новостройку, ну ты наверняка ее видела. Спортивная, 3.

Сначала Варя решила, что у нее кровь шумит в ушах. Потом в гуле проступил сухой шорох хвои, и Варе стало холодно. То ли от этого, то ли от слов Егора. Явно вспомнилась вчерашняя красная «хонда» и женщина с сумкой-тележкой. И старый подъезд уже не существовавшего дома. Значит, Егор переедет. Не будет больше серых стен его спальни, пресловутых синих штор, вида из окна на соседний дом, на деревья и площадку. И стука дождя по крыше. Капли особенно хорошо было слышно на последнем этаже.

– А штрафы – это бред, на самом деле, – продолжал Егор, – никак не могу убедить в этом маму. Ей дали постановление, в котором написано, что она обязуется переехать в течение двух недель. Но я знаю, что в домах под реновацию люди, бывает, месяцами не съезжают, и им никто ничего не делает. Можно было бы и не разводить панику. Поэтому, Варь, у меня сейчас дел просто до фига.

Варя кивнула. Она почувствовала, как глаза защипало.

– Ты что? – испуганно спросил Егор.

– Да ничего, просто все изменилось. И мне трудно привыкнуть.

– Изменилось, – эхом отозвался Егор, – но я бы не сказал, что к худшему.

– Ты не будешь скучать по своему дому?

На губах у Егора появилась снисходительная улыбка.

– С чего бы? Я ж переезжаю не в Питер, а всего лишь через дорогу. Плюс новая квартира. Ремонт, планировка там прикольная. Покажу как-нибудь.

Он снова посмотрел на часы.

– Мне уже очень надо идти. Проводить тебя до дома или договоришься с Ирой?

– Знаешь, иди. А я еще посмотрю на лес.

– Ты обиделась?

– Нет, правда. Я же не идиотка. Понимаю такие слова, как сессия и переезд. Иди, спишемся. Реально, напишу Ире, она очень хотела сегодня пересечься.

Варя оперлась руками на перила и стала смотреть на горизонт, солнце потихоньку опускалось к лесу. Она почувствовала на своей талии руки и прикосновение губ к макушке.

– Не перевешивайся через перила, ладно? – сказал Егор.

Потом хлопнула дверь балкона, и через пару минут Варя услышала, как открылись и закрылись двери лифта.

Она не очень хорошо запомнила, как дошла до новостроек на Спортивной. Да и почему пришла именно туда, а не домой? Специально тащилась нога за ногу, чтоб дать деловому Егору время уйти. Варя никак не могла привести мысли в порядок. В результате обнаружила себя стоявшей у парковки нового дома. Руки в карманах косухи. Взгляд – в пустоту. Кругом – никого. Неужели люди не должны были суетиться здесь с коробками и холодильниками, раз уж весь шестой дом переселяли? И тут же вспомнила – сегодня среда. Наверняка все нормальные да устроенные сейчас работали. В отличие от Вари.

Егор. У Вари в голове всплывали обрывки фраз. «Таски», «аутсорс», «задолбали со своим лесом», «да я переезжаю всего лишь через дорогу». Какой он стал взрослый и ответственный! Ее Егор. Не побоялся поцеловать первым, может быть, это и хорошо? Не всю же жизнь ему оставаться стеснительным мальчишкой! Нежным и трепетным, таким внимательным мальчишкой. И совсем не жалко ему было дом, где он жил, квартиру, где между ним и Варей все впервые стало по-настоящему. И прическа у него была модная, и очки он, видите ли, больше не носил!

Варя слышала, как вокруг шумели