Клуб четырёх теней - Валери Рэм

— Марк, перестань, — Варя дергает его.

— Нет, Варя, — отрезает Марк. — Я не успокоюсь, пока не выясню, какого черта он бодр и свеж как никогда.

Варя пытается унять дрожь рукой. Влад смотрит в одну точку, даже не притронувшись к кофе.

Марк равняется с Лукой, заглядывая ему в глаза. Что он пытается уловить? Тревогу, страх, сомнение, неуверенность в себе? Или все месте?

— Знаешь, — начинает Марк, — возвращение в Клуб далось мне с трудом. Огромным трудом. Но я все еще не доверяю тебе. Ты у нас, Виленский, — самая большая загадка Клуба, а не те призраки, которым мы помогаем. Жаль у меня нет той самой чуйки Вари.

Лука смотрит на него. Глаза Марка горят, даже несмотря на слабость.

Настает молчание, после которого он спокойно произносит:

— Подумай лучше о том, что тебя тревожит, Марк. Или, если быть точнее, кто.

Марк цепенеет. Он понимает, про кого говорит Лука. Его мать. Самое слабое место, которое можно найти.

Отвернувшись, Марк произносит:

— Мы с тобой еще поговорим.

Лука знает и слабые места Вари, Влада. Однажды они поделились с ним этим. Своей болью, которую не унять. У Вари — Эля, у Влада — Катя. Даже Марк однажды ему рассказал о своей матери. И Лука несет эти секреты в себе. Вот только что с ними делать? Воспользоваться или унести с собой? Он сам и не понимает, как начинает применять первое.

— Пока отдыхайте, — говорит Лука, — а я постараюсь найти дневник.

— Ты уверен, что справишься? — Влад словно выныривает из своих мыслей. — Я в состоянии помочь…

Лука мотает головой и продолжает:

— Сейчас главное, чтобы вы восстановились. А об остальном я позабочусь.

Ему никто не отвечает. Видимо, они согласны с предложением Луки. Ему кажется, что он все дальше и дальше от них, как будто наблюдает на расстоянии. Варя эмпатична, но она боится, Влад вызывается помочь, потому что всегда к этому стремится, а Марк… Марк просто насильно привязан к Клубу. И он бы был только рад избавиться от всего этого. Хотя, теперь его тут удерживает и Варя.

Марк уезжает к себе. Варя засыпает на диване, а Влад уходит в свою комнату. Войдя к нему, Лука видит рассыпанные осколки на полу и треснувшую фоторамку. Влад сразу же вскакивает и закрывает тумбу собой.

— Уронил, — он отводит взгляд. — Не успел убрать.

Но Лука почему-то чувствует, что здесь что-то не так. Влад бережет эту фотографию, и Лука это знает. Что происходит с Владом?

— Ты в порядке?

Лука и не надеется, что Влад снова с ним поделиться мыслями. Как раньше.

— Ах, да, — Влад чешет затылок. — Сам понимаешь: квинтэссенция, все дела…

— Влад, если тебе нужна хоть какая-то помощь, — Лука садится рядом с Владом на кровать, — ты же меня знаешь.

Но Лука не уверен, знает ли даже самого себя. Он нагло врет Владу, хочет войти в его доверие.

— Да… конечно, — выдавливает из себя тот.

Уже в своей комнате Лука достает брошь Бригонци и начинает ее разглядывать.

— Какие еще секреты ты хранишь? — вслух говорит Лука.

Он проводит пальцами по рубинам, очерчивая каждую грань и саму букву «Б».

И вдруг слышит голоса:

— Это был поистине прекрасный замысел, но… ваши старания не увенчались успехом.

— Я все исправлю!

— Здание рухнуло. Тут уже ничем не помочь.

Голоса замолкают. Лука не может понять, о чем этот диалог.

Затем снова:

— У меня нет врагов.

— У каждого они есть, Джузеппе. О, да на вас лица нет. Горюете?

— Я…

— Только смотрите, чтобы ваше горе не обернули против вас.

И снова обрывки, которые никак нельзя разгадать. Лука вздыхает и вглядывается в брошь.

Вдруг снизу Лука замечает полость. Как будто один камень чуть приподнят, а под ним что-то торчит. Совсем крохотное. Оказывается, что это кусок бумаги. Лука поддевает его ногтем и вытаскивает. Пожелтевший обрывок чудом сохранился в украшении, как будто не тронутый временем.

Лука осторожно разворачивает его и замирает.

На нем карандашом написано:

Колонна один.

Неужели брошь оказалась ключом к поиску дневника? Все это время информация была у них под носом.

Теперь придется возвращаться в театр, но уже не в качестве зрителей. И да, скорее всего, здесь не обойтись без помощи Влада.

Лука смотрит в телефон, когда на него приходит сообщение от Аси. Они ранее обменялись телефонами, чтобы Ася присылала ему новые интересные антикварные вещи.

Смотри, какая!

В мессенджере высвечивается фотография старой позолоченной вазы с осколком на горлышке.

Отец говорит аж девятнадцатый век!

Лука хотел бы еще приехать к Асе, чтобы разобраться с тем, откуда у нее оказался перстень Серафима. Он тогда быстро его выкупил и практически растворился в воздухе, оставив недоуменную Асю одну.

Теперь у него появился повод наведаться в «Каменный дом».

Подходя к антикварной лавке, Лука сталкивается с Асей в проходе. Она улыбается:

— А я думала, ты сегодня не придешь.

Она поправляет волосы и спрашивает:

— Ты хотел на вазу посмотреть? Отец сегодня отпустил меня пораньше, поэтому я еду домой. Но ты можешь заскочить. Заодно познакомитесь.

Луку такой расклад не устраивает. Как ему признаться, что он пришел за ответами? Именно к ней.

— Провожу? — бросает он.

Ася упирает руки в бока и смеряет его взглядом:

— В джентльмены заделался?

Теперь он выглядит еще нелепее. Лука в принципе редко так себя чувствует когда-либо.

— Просто провожу.

Ася хихикает и поправляет сумку на плече:

— Как знаешь. Я живу на Петроградке, но часто хожу пешком.

Солнце протягивает свои лучи, убаюкивая ими город. В воздухе чувствуется запах скошенной травы и влаги.

Лука и Ася поворачивают в сторону Троицкого моста.

— Как давно ты коллекционируешь антиквариат? — спрашивает Ася. Наверное, хочет нарушить неловкую паузу, которая ненадолго повисает между ними.

— Сколько себя помню, — пожимает плечами Лука. — А как давно твой отец занимается магазином?

— Это у нас семейное, — говорит Ася. — Уже несколько поколений, я даже со счету сбилась.

Лука обращает внимание, как Ася сегодня одета: свободная футболка, короткие шорты, вплетенная цветная ленточка в косичку. Она сейчас как будто что-то напевает себе под нос, наслаждается видами на Неву.

— Отец говорит, что я должна