Через город вырос лес - Любовь Евгеньевна Абрамова

Варя вышла в кухню – там еще держался запах родительского завтрака, а на столе ждала записка: «Зайди к бабушке!!!» Почерк мамин – красивый и понятный. Одно слово – учительский. И зачем мама писала от руки, имея возможность отправить сообщение? Сверху листок был придавлен новенькими ключами, которые Варя не забрала с вечера. Вместе с письмом мама оставила Варе деньги. Варя пересчитала купюры. Пять тысяч. Щедро, но Варя только сморщилась и засунула банкноты под вазочку с конфетами. Она не собиралась брать деньги у родителей. Ну, по крайней мере, вот так сразу. Сначала нужно было довести себя до грани отчаяния. Желания идти к бабушке тоже не возникло. Как начнет причитать и охать! Да и стремно было говорить про смерть тети Маши. Варя не представляла, каково это – потерять дочь, пусть даже ту, с которой не общалась много лет. И чем здесь могла помочь Варя? Что сказать в утешение?

Телефон ломился от пуш-уведомлений. «Ирчик, Ирчик, Ирчик». Варе стало немного стыдно. Еще вчера Ира завалила Варю сообщениями: «Когда ты приезжаешь? Тебя встретить? У тебя вещей много? Хочешь, на Теплаке пересечемся и вместе поедем? Или на Ольховой!» Варя не знала, как сказать «нет». Точнее, она, конечно, хорошо умела говорить «нет» – маме с папой, учителям, работодателю, что периодически заканчивалось увольнением, продавщицам, бабулькам на лавках и незнакомцам в метро. Но не Ире. Ира как будто не могла услышать это простое короткое слово. Варя могла бы ответить: «Ну зачем ты потащишься к метро или на вокзал? Тебе ж работать, тебе ж с братом сидеть», но Ира тут же начала бы суетиться и убеждать, что ей совсем не трудно, не тяжело, вообще, ей в кайф, и она давно не выбиралась из города и очень соскучилась. Варе должно было стать приятно, но становилось неловко. Интересно, Варя бы обрадовалась, если б Егор так написал? Но у него вообще уже могла быть новая девушка.

Варя оставила сообщения Иры непрочитанными. Придется что-нибудь правдоподобно соврать. Аккуратно сдвинув вниз строчку «Ирчик», чтоб случайно не открыть и не спалиться, Варя полезла в поиск – за форумами фотографов. Ей очень хотелось отнести Соню к хорошему мастеру. Пусть проверит, что ли. А то эти глюки окончательно выбивали землю из-под Вариных ног, хотя ей и без того казалось, что она цепляет успокаивающую поверхность только самыми носками туфель, да и то через пятое на десятое в перерывах между отчаянным мотанием в воздухе.

«Там такое полуподвальное помещение, соседняя дверь с пунктом выдачи ВБ», – писали в чате местные сниматели всего подряд: от свадеб до заброшек. «В “Айсберге”? Ага, прикольный мужик». Варю всегда забавляло, что народ в Троицке окрестил огромные многоэтажки на Академической площади «Айсбергом» и «Титаником». Найденный Варей ремонтник по многочисленным описаниям производил впечатление человека вредного и дотошного. Это было то что нужно.

Вздохнув так, будто ей предстояло нырнуть на приличную глубину, Варя открыла Сбер – тринадцать тысяч. Не густо, все, что осталось от последней зарплаты. Необходимо было искать работу. Но проблемы с камерой казались Варе первоочередными.

Из дома вышла вечность спустя. И хорошо, что мама с папой ушли на работу. Они не оставили бы без вопросов Варины бешеные скачки вдоль большого зеркала в прихожей. Одежды было не так много, но выбрать из нескольких вариантов оказалось сложно. Варя старательно уложила кончики волос гелем – чтоб похрустывали под пальцами и торчали в разные стороны. Подвела глаза зеленым карандашом, на губы – тинт. Белое короткое платье с кружевом по подолу казалось нарочито нарядным. Поэтому сверху она надела любимую потертую косуху и обула кеды, а не туфли на платформе. Стопку бренчащих браслетов – на запястье, на пальцы – крупное кольцо в виде орхидеи из фоамирана и другое, из полимерной глины, похожее на малинку, настолько натуральную, что ее каждый раз хотелось закинуть в рот. Варя придирчиво оглядела себя и осталась довольна.

Перед самым выходом написала Егору. Пальцы подрагивали, когда она вбивала: «Я в городе. Иду в микраш чинить камеру. Можешь поймать меня после, если хочешь». Вроде получилось небрежно и ненавязчиво. Отправила. Телефон будто потяжелел в руках, а в ушах застучало, даже тошнить начало на нервах. Ну надо же!

В лифте Варя не обнаружила никаких надписей – коммунальщики, похоже, работали на износ, успели за ночь закрасить. Сегодня погода была гораздо лучше, никакого дождя, теплое небо, запах неизвестных цветущих кустов был довольно густым и назойливым. Варя то и дело заглядывала в телефон. Около сообщения, отправленного Егору, стояла одна галочка. Значит, не доставлено. Еще был шанс удалить. «Был в сети недавно». Недавно… Насколько недавно?

Варя шла по привычному маршруту, ноги сами несли, пока она в тысячный раз доставала из сумки телефон и убирала снова. Она забыла зарядить наушники, и отсутствие музыки доставляло почти физическое неудобство. На белом здании с синими окнами теперь висела надпись «Космос». Раньше было что-то другое, Варя задумалась. Кажется «Британский центр». Хорошо, что дорогу к «Диане» не перекрыли. Вот уж эта химчистка была здесь столько, сколько Варя себя помнила. Варя спустилась к Октябрьскому, Егор молчал. У сообщения появились две галочки. Варя не особо замечала, куда шла, если бы и здесь обнаружились новые дома, она бы решила, что заблудилась. Но нет, Октябрьский проспект, он же БАМ – как всегда говорила и Варя, и ее одноклассники, – не изменился. Варя постояла у перехода, подумала, не пройти ли по бетонке через лес, но к «Айсбергу» было быстрее по БАМу. А ведь хотела прогуляться не торопясь, наслаждаясь майскими листиками и запахом асфальта.

«Пишет сообщение»… «Записывает голосовое». Егор на полном серьезе собирался прислать Варе голосовуху, вот так вот, спустя три года разлуки? Он забыл, что Варя ненавидела голосовые? «Был в сети недавно». Так ничего и не отправил. Варя не заметила, как спустилась по БАМу к остановке «Дом быта». Перешла дорогу, уверенно протопала через двор высоченного дома на Академической площади, не обратив никакого внимания на вывески. Старые, новые… Какая, в принципе, ей была разница.

«Печатает…» Варя засунула телефон в сумку и принялась искать сиреневые буквы, задолбавшие ее донельзя еще в Питере. Она работала в ПВЗ «Вайлдберриз» от случая к случаю, то в одной, то в другой части города. Увольнялась в надежде заработать съемками, потом нанималась снова. И по кругу. Варя ощутила вибрацию где-то в подмышке. Достала телефон и с досады чуть не швырнула его об асфальт. «Ирчик» – «Привет, ты как, выспала…»

Наконец Варя увидела нужную вывеску и потянула на себя тяжеленную