Удачное вложение - Евгения Высоковская
Я вновь и вновь обдумывала свой необычайный дар. Дома это мне просто не давало покоя, поэтому я почти сразу собралась на дачу. Держать в себе такое было невыносимо. Мне даже хотелось, чтобы кто-то на меня напал, огрызнулся, обидел, придрался, даже толкнул в толпе, чтобы проверить, убедиться в своих способностях. Но, к сожалению, меня словно обходили стороной. Возможно, знание о своем могуществе делало меня неприкосновенной, отводя потенциальных обидчиков невидимой рукой.
А ведь это было моей детской мечтой — уметь давать отпор. Сколько раз я в школьные годы фантазировала, как наказываю тех, кто причинил мне вред. А пару лет назад какой-то богатей на навороченной тачке пнул меня бампером за то, что я осмелилась пройти перед его машиной. Я перебегала узенький переулок, в котором скопились машины перед выездом на проспект, где тоже была длинная пробка. Для пешеходов в тот момент был красный, но все, конечно, шли между машинами, которые все равно наглухо застряли. И вот внезапно один из водителей газанул и резко продвинулся на полметра, сильно толкнув меня и напугав. Он еще грозился и обзывался вслед, и мне было так обидно! Еще один «король говна и пыли», который почему-то решил, что имеет право на все.
Я тогда ощутила себя такой жалкой. И ведь не мешала ему, он все равно не смог бы выехать из затора, но взбесился, что кто-то, пользуясь шансом, решил пробежать на красный. К тому же там шла толпа, а он выбрал для своего пинка именно меня. Как самую безответную?
По пути домой я все возвращалась мыслями к этой машине, представляя, как кидаю чем-то в лобовое стекло, прокалываю шины или хотя бы плюю на капот, но в том случае, уверена, он бы не побрезговал вылезти из-за руля, чтобы разобраться со мной уже с помощью кулаков. У него было такое отвратительно-злое лицо, уверенное в своей безнаказанности. Интересно, а можно ли использовать свой дар задним числом? Наслать на него гадости два года спустя?
От этих безудержно-мстительных мыслей мне почему-то стало смешно. Вот бы он удивился, если бы ему внезапно прилетело! Хотя я и тогда ему много чего пожелала. Если дар и тогда уже был со мной, может, с ним уже давно что-то случилось. А впрочем, бог с ним. В конце концов, словесная агрессия не повод для того, чтобы калечить человека. А мне стоит быть поаккуратнее с этим даром. Иначе стану не лучше самих агрессоров и обидчиков, а то и хуже. Вряд ли вселенная наградила меня такой способностью только ради того, чтобы я ходила и всем на расстоянии тумаки раздавала за любой косой взгляд в мою сторону.
* * *
Весна в дальнем Подмосковье совсем не походила на Мытищинскую. В дачном поселке до сих пор еще местами лежали пласты снега, и почки на деревьях даже не начали набухать. Мой участок от ледяной корки уже освободился, и толстый слой мокрых от талой воды прошлогодних листьев укрывал весь двор. По-хорошему, стоило все это сгрести и сжечь. Но не сейчас, не сейчас. Пока было не до этого. Меня ждала и манила Внутрь.
Я быстро пробежалась по пахнущему сыростью дому, беглым взглядом окинув комнаты, осмотрела снаружи избу и задний двор. Ничего вроде не изменилось. Крыльцо только немного просело, да сам дом как будто слегка скособочился. Я, периодически сверяясь со страницами учебника, выставила на механизме нужное время и прошла сквозь портал.
Тревога, тлевшая в груди из-за сомнений, сработает ли портал или нет, мгновенно рассеялась, когда я шагнула в теплую комнату. Подождав, пока проход закроется, я почти вприпрыжку побежала к бюро, где стоял телефон. От радостного волнения руки не слушались, я даже не смогла набрать с первого раза правильный номер Семеновны: на третьей цифре палец соскочил, и на том конце провода раздалось булькающее шипение. Вторая попытка тоже не удалась, ответом мне были частые гудки. С третьего раза я дозвонилась.
— Здравствуйте, здравствуйте! — чуть не завопила я, услышав знакомый старческий голос. — Это Ульяна!
— Улечка? — Семеновна заметно удивилась. — Уже стала бояться, что и весточки от тебя не получу…
— Можно я приду? Есть что рассказать!
Я даже через телефонные провода почувствовала, что старушка заулыбалась.
— Конечно, конечно, родненькая. Приходи. Давно тебя ждем! Давай где-нибудь только через часик, я пока наших созову, кажется, они все здесь должны быть.
Слова Семеновны, что меня не забыли и даже ждут, бальзамом обволокли мое сердце. Душа пела. Я положила трубку на рогатки старинного телефона и прижала руки к груди, чувствуя, что еще немного — и глаза наполнятся растроганными слезами. Как же я, оказывается, переживала! Как боялась потерять это место!
А пока у меня было как минимум полчаса, не считая времени на дорогу через лес. Я прошлась по дому, вдыхая теплый аромат, идущий от печки. В комнатах, как и раньше, было чистенько, словно прибрались прямо перед моим приходом. Я на скорую руку соорудила себе бутерброд из хлеба с колбасой, которые привезла с собой, и, доедая его, с любопытством подошла к старенькому телевизору. Раньше я уже задавалась вопросом, что же может по нему транслироваться, какие передачи показывают во Внутри, но никак не доходили руки проверить. Все что-то мешало. Я поискала глазами по комнате пульт, пока не сообразила, что у таких древних моделей пультов не существовало. Усмехнувшись, я подошла к телевизору и озадаченно уставилась на панель справа от серого экрана. На ней, ниже черной пластмассовой решетки, было три маленьких поворотных регулятора и ручка-переключатель с пятью делениями. Неужели раньше было так мало каналов? А как же он включается?
После небольшого исследования я обнаружила кнопку включения справа вверху: она была неприметной и почти сливалась с решеткой. Проверив, воткнут ли шнур в розетку, я проглотила последний кусок бутерброда и с замиранием сердца нажала на кнопку, утопив ее в панели управления.
По центру бледно-серого прямоугольника прошла ярко-белая полоса, в следующий миг она расширилась и заполнила собой экран, и я, отступив на пару шагов, с интересом уставилась в телевизор. Вместо изображения там возникли прыгающие черно-белые точки, а в уши ударило неприятное громкое шуршание, словно множество гигантских паучьих лап одновременно заскребло по картону. От неожиданности сердце в груди подпрыгнуло и часто