Навья - Ольга Богатикова
***
— Ты когда-нибудь думала, чем будешь заниматься после окончания ссылки? Я имею в виду, если останешься на Земле.
В воздухе медленно кружились снежинки. После завтрака мы выбрались на прогулку и теперь неторопливо шагали по одной из аллей старого безлюдного сквера.
— Конечно, думала, — кивнула я. Помнится, Филипп уже задавал подобный вопрос, но тогда мне не хотелось развивать эту тему. Теперь же я была не против помечтать. — Я бы осталась в этой стране. Я неплохо изучила ее культуру и нормально владею здешним письменным языком. Я бы купила домик на окраине какого-нибудь города, сделала в нем ремонт, а потом отправилась бы в путешествие. Посмотрела бы вулканы, большие озера, горы, тайгу… А когда вернулась, поставила бы возле домика теплицы и выращивала овощи и цветы.
— Любишь растения?
— Не только люблю, но и умею с ними обращаться, — я улыбнулась. — Мне нравится огородничать, я занимаюсь этим каждое лето. Видел бы ты, какая шикарная у меня созревает морковь! А еще клубника и болгарский перец.
— Ты, наверное, над ними колдуешь.
— Не без того.
— И что ты станешь делать с выращенными овощами?
— Буду готовить из них разные вкусные блюда. А излишки продавать тем, кто захочет их купить. Еще я буду ходить в театры и на вернисажи. А по вечерам читать исторические романы и играть на флейте.
— Ты умеешь?..
— Играть? Да, и вполне прилично. Меня научили этому в детстве.
— Может, ты еще и поешь?
— Может, и пою. Но музицировать мне нравится больше. Флейта, кстати, у меня есть. Я купила ее пять лет назад.
— Здорово… Слушай. А чем бы ты занималась, если бы жила в Нави?
Я на минуту задумалась.
— Если бы мы продолжили жить, как жили, меня бы выдали замуж. Я управляла бы слугами в усадьбе мужа, посещала бы вместе с ним пиры и увеселительные встречи. Возможно, несла бы службу при каком-нибудь крупном морбусе или в одной из царских канцелярий.
— Звучит уныло.
— Что поделать, — я развела руками. — Женщин-аристократок не принято нагружать работой. Хочешь реализоваться, реализовывайся в семье или в казенной горнице за письменным столом. На Земле в этом смысле гораздо больше возможностей. Правда, в моем случае все могло быть немного иначе. Отец воспитывал меня так же, как брата: обучал боевой магии, стратегии битвы, оттачивал мастерство владения оружием. И знаешь, у меня никогда не возникало вопроса, для чего это надо. Если Ворон так делает, значит, у этого есть смысл. Как-то раз, задолго до восстания, он обмолвился, что имеет на меня большие планы. Мол, моя магическая сила велика, и будет неправильно, если я ни разу ею не воспользуюсь. Что это были за планы, я так и не узнала.
— Наверное, он готовил тебя для героических дел. Побеждать каких-нибудь страшных монстров, бороться с врагами, распутывать интриги…
Я усмехнулась.
— Я бы этому очень обрадовалась. Тогда, в Нави. А сейчас мне это не нужно. Тридцать лет изгнания меня научили, что спокойная жизнь все-таки лучше. Она дает пространство для маневра. Когда мне наскучит возиться с растениями, я могу заняться чем-нибудь другим. Скажем, археологией. Прибиться к какой-нибудь экспедиции, раскопать кучу интереснейших черепков. Или получить образование в одном из ваших университетов, а потом сконструировать новый самолет. Или расшифровать послание древней цивилизации. Или изучить историю искусства. Передо мной открыт весь мир. Да, я не буду вершить великие дела. Мне не придется постоянно быть начеку в ожидании опасности, не придется рисковать здоровьем. Я даже смогу дожить до старости, представляешь?
— И когда же она у тебя наступит, эта старость?
— Не скоро, — я улыбнулась. — Чародеи живут гораздо дольше обычных людей. Думаю, лет сто в запасе у меня еще есть.
Интересно, как отреагировал бы отец, если бы услышал мои рассуждения? Огорчился, что я не собираюсь оправдывать его ожидания? Или согласился, что я сама вправе решать, как строить свою жизнь? Наверное, он выбрал бы последнее. Папа понимал меня лучше всех. И любил. Очень любил.
— Создание семьи в твои планы входит? Если бы тебя позвали под венец, ты бы пошла?
— Может быть, — я подняла на него глаза. Суворин смотрел на меня внимательно и без тени улыбки. — Если позовет хороший человек, почему бы не пойти?
— А я хороший?
— Ты хороший.
— И ты бы вышла за меня замуж?
По моим губам вновь скользнула улыбка.
— Ты мне сейчас делаешь предложение?
Суворин крепче прижал к себе мою руку.
— Знаешь, — произнес он, глядя куда-то вдаль, — я с детства был твердо уверен, что останусь холостяком. Я всегда стремился к познанию и никогда не стремился к деньгам. Я — книжная крыса. Я хорошо разбираюсь в истории и этнографии, но почти ничего не знаю о современных блогерах, сериалах и прочих новомодных штучках. Я жутко скучный, мне говорили об этом тысячу раз.
— Тебя обманывали.
Филипп махнул рукой.
— Вовсе нет. Для тех людей я был и остаюсь именно таким. Несколько раз я пытался заводить отношения — из любопытства или по настоянию родителей. Но, в конце концов, понимал, что одному мне дышится гораздо свободнее, чем в женской компании.
Он остановился. Моя ладонь выскользнула из-под его локтя, но Суворин поймал ее и сжал двумя руками.
— Я бы мог помогать тебе выращивать клубнику и болгарский перец, — серьезно сказал Филипп. — Я мало понимаю в овощеводстве, но обязательно всему научусь. Еще у меня есть знакомые археологи. Если захочешь, я могу попросить их взять тебя на раскопки. При условии, конечно, что я тоже туда поеду. Кроме того, я умею готовить и гладить одежду. А еще…
— Я знаю, — я тоже сжала его ладонь. — Ты не мужчина, а сказка.
— И снова нет, — он мягко привлек меня к себе. — Сказка — это ты. Самая волшебная, самая фантастическая на свете. И да — я очень хочу на тебе жениться. Я понимаю сложность ситуации, в которую ты попала. И все-таки… Если история, что происходит сейчас в твоем мире, закончится благополучно, ты согласилась бы стать моей женой?
— Согласилась бы, — серьезно кивнула я. — Не раздумывая.
Филипп улыбнулся и крепко меня обнял.
Потом, спустя бесконечно долгое время, я вспоминала эту прогулку, как самую прекрасную в моей жизни. Прячась в крепких объятиях Суворина, я чувствовала, как расслабляется засевшая в груди пружина. Я позволила себе представить — всего на несколько минут! — будто все, о чем я ему говорила, действительно возможно. Что мы и правда можем пожениться. Можем купить дом