На краю Земли - Сергей Хардин

— Ну конечно, — бормотал старик, осматривая перевязанного копейщика. — Говорил ведь: аккуратно ходите. Нет, надо обязательно дать лесной пакости себя погрызть, иначе поход не считается.

— Люди живы, — напомнил подошедший Анатолий. — Значит, Прохор зря заранее причитает.

Старик резко повернулся к нему.

— А ты не мешай. Тебя я ещё не осматривал только потому, что ты дома сидел.

— Я не сидел!

— Тогда тем более найдётся что лечить.

Их привычная перебранка неожиданно подействовала на меня успокаивающе. После тёмного подземелья, древнего Стража и рушащегося зала обычная ругань двух знакомых людей казалась почти признаком нормальной жизни. Я оставил раненых Прохору и отправился смотреть, что успели сделать за наше отсутствие. Анатолий, разумеется, вызвался сопровождать.

— Вышки закончили, ваше сиятельство, — рассказывал он по дороге. — Не дворцы, конечно, зато стоят крепко. Настил наверху готов, лестницы тоже. Ворота усилили, где слабое дерево было — поменяли. Канаву перед восточной стороной начали углублять, но там ещё работы дня на три, если людей с полей не снимать.

— И не снимай.

Рыжий удивлённо посмотрел на меня.

— Совсем?

— Если ради стены останемся без хлеба, Мицелию даже нападать не придётся.

— Разумно, — признал Анатолий.

Мы прошли вдоль восточного участка. Работа действительно была выполнена добротно. Не идеально и далеко не закончена, зато слабых мест стало заметно меньше. На одной из башен стоял тяжёлый арбалет Луки. Сам кузнец находился рядом и что-то смазывал в механизме. Заметив меня, он сразу оживился.

— Ваше сиятельство! Как раз вовремя. Глядите, поворот поправил.

Он ухватился за рычаг, и массивный станок плавно повернулся на несколько десятков градусов.

— Один наводит, второй натягивает и подаёт болт, — объяснил Лука. — Пару ополченцев уже учим, чтобы дружинников на каждую машину не ставить.

— Правильно, без потерь основных боевых единиц.

— Баллисту тоже испытали, — продолжил кузнец, уже менее довольным тоном. — Первый болт вообще ушёл в сторону, второй слишком низко. Потом подкладки под станину поставил, угол немного изменил. Теперь в бревенчатый щит попадает вполне прилично.

— Дальность?

— Пока не ручаюсь, — честно признал Лука. — На ближнем рубеже нормально. Дальше надо ещё стрелять и смотреть. И тетива мне не нравится, при полной натяжке слишком сильно поёт.

— Тогда не насилуй механизм ради красивой цифры. Сломанная баллиста во время боя хуже той, что стреляет чуть ближе.

— Сам так думаю, — кузнец согласно кивнул.

Возле амбара меня перехватил Яков. Староста выглядел заметно довольнее, чем во время нашего ухода, и почти сразу повёл меня к полям.

— Покажу, чего сделали, ваше сиятельство.

Расчищенных участков действительно прибавилось, хотя до удвоения пахотной земли было ещё далеко. Крестьяне вернули в работу несколько старых наделов, которые раньше постепенно забрасывали из-за ухудшения почвы. Где-то выкорчёвывали кустарник, где-то уже проходили плугом, а на наиболее истощённые участки вывозили навоз.

Я присел и набрал в ладонь земли. Она выглядела лучше, чем несколько недель назад: рыхлее, темнее, без заметных нитей Мицелия. Однако полной уверенности в урожае это, конечно, не давало.

— Сколько земли подготовили? — спросил я.

— Ещё примерно четверть к прежним посевам добавим, если погода не подведёт, — ответил Яков. — Дальше пока не полезли. Там земля ещё слабая.

— И правильно. Не надо хватать всё, что позеленело. Сначала посмотрим, как эти участки переживут сезон.

Староста кивнул.

— Под озимые сколько пустить?

— Лучшие земли. Остальное оставим под корм и весенний посев. И удобрение раскидывайте в первую очередь там, где почва хуже, а не где ближе возить.

Яков тут же начал царапать заметки на своей табличке.

— Народ старается, ваше сиятельство. Уже поговаривают, коли так дальше пойдёт, зимой не голодно будет.

— Сначала переживём осень, потом будем радоваться зиме.

Староста тяжело вздохнул.

— Тоже верно.

* * *

Вечером я собрал у себя Виктора, Анатолия, Прохора и Мирослава.

На столе стоял горшок с кашей, хлеб и немного мяса. После нескольких дней в дороге обычная горячая еда казалась почти праздничной.

Анатолий рассказывал, как один из ополченцев во время тренировки тяжёлого арбалета едва не сел на натяжной ворот, Виктор изредка поправлял его откровенные преувеличения, а Прохор жаловался на то, что молодые ратники совершенно не понимают ценности целой кожи.

Только Мирослав почти не участвовал в разговоре. Старик сидел на краю лавки, медленно ел и время от времени поглядывал в сторону церкви.

Я несколько раз ловил его взгляд, однако расспрашивать при остальных не стал. Насколько я понимал, старого мага тревожило не само ядро, а то, что мы пока совершенно не представляли, как оно связано с основным Камнем и почему сохранилось после гибели Заставы.

Когда остальные разошлись, мы с Мирославом ещё некоторое время стояли на крыльце. Ночь выдалась ясной. Над частоколом мерцали звёзды, со стороны башен доносились негромкие голоса дозорных.

— Думаете о ядре? — спросил я.

— А вы нет? — покосился он на меня.

— Думаю.

Старик усмехнулся.

— Тогда зачем спрашивать?

— Хотел убедиться, что не один мучаюсь неизвестностью.

Мирослав некоторое время молчал.

— Оно живое, граф. Вот что беспокоит меня больше всего. Не разумное, не говорю о какой-то воле или сознании, — старик сразу поднял палец, будто предупреждая возможный вопрос. — Но в нём сохраняется структура Камня и часть старой силы. А значит, когда-нибудь мы можем попробовать вернуть ему работоспособность.

— Когда-нибудь?

— Именно. Не завтра утром и не после первого завтрака. Сначала основной Камень, потом исследования. Я не хочу потерять оба из-за простого любопытства.

— Моего?

— Нашего, — после короткой паузы признал Мирослав.

На этом мы разошлись.

* * *

С первыми лучами солнца я велел собрать на площади всех взрослых мужчин, способных держать оружие.

Яков получил распоряжение ещё вечером, поэтому к назначенному времени люди уже стягивались к центру Поречья. Кто-то пришёл с топором, кто-то с охотничьим копьём, несколько человек притащили тяжёлые дубины. У отдельных мужиков имелись старые мечи, состояние которых заставляло серьёзно задуматься, кого они способны убить быстрее — противника или собственного владельца. Я дождался, пока разговоры стихнут.

— Дружинников у нас слишком мало, чтобы при серьёзной атаке закрыть весь периметр, — начал я. — Поэтому взрослые мужчины отныне составляют ополчение. Это не значит, что вы бросаете поля и каждый день становитесь солдатами. Но каждый должен знать, где его место при тревоге и что делать, когда твари подойдут к стенам.

По толпе прошёл негромкий гул. Я позволил людям переглянуться, прежде чем продолжить.

— Учить будем простому: держать строй, слушать команды, не бросаться вперёд в одиночку, прикрывать соседа и правильно отступать. От человека с копьём, который стоит на своём месте, пользы больше, чем от героя, побежавшего в одиночку на медведя.

Кто-то в задних