На краю Земли - Сергей Хардин

Толпа снова загудела, но теперь в разговорах звучало не только удивление. Люди хорошо помнили, что именно Мирослав много лет поддерживал Камень до моего появления, и то, что такой человек едва не погиб в собственной избе, слишком ясно показывало им, насколько плохо всё стало за пределами Поречья.

Но было и другое: отшельник вернулся, камень снова набирал силу. Мои бойцы вернулись после вылазки живыми и привезли с собой несколько телег полезного добра.

Люди видели всё это своими глазами, и никакая Система мне сейчас не требовалась, чтобы понять: одного страха на их лицах уже не было. Там появлялось другое чувство, пока ещё осторожное и слабое, но вполне узнаваемое — надежда.

— А вы там и с чудовищами дрались? — выкрикнул один из подростков, которому всё происходящее явно представлялось куда интереснее, чем испуганным взрослым.

Анатолий моментально оживился, словно ещё минуту назад не плёлся, едва переставляя ноги.

— Бились, — с довольной ухмылкой отозвался рыжий десятник. — И с медведем, и с волками, а потом ещё в речке такую рыбину встретили, что ни в какую лодку не поместится, разве только в две.

— Все подробности потом, — вовремя остановил я его, пока сом не успел вырасти хотя бы до размеров местной церкви. — Сейчас хватит глазеть. Раненых сразу к Прохору, и поживее. Телеги разгрузить, мокрые мешки отдельно, чтобы не сгноили всё найденное. Семена отдельно, соль отдельно, инструмент тоже в одну кучу не сваливать, а разложить сушиться. Книги и вещи Мирослава пока ко мне под навес, потом решим, куда их определить.

Люди засуетились. Яков, стоявший в первых рядах, сразу подхватил мои распоряжения и начал распределять местных, показывая рукой кому идти к телегам, кому помогать раненым, а кому освобождать место в амбаре. За те несколько дней, что я знал старосту, тот действительно заметно изменился: прежняя растерянность никуда полностью не исчезла, но теперь Яков уже не ждал от меня отдельного приказа на каждое действие и всё чаще начинал самостоятельно решать очевидные вопросы.

Вот это мне нравилось. Если всё Поречье будет держаться исключительно на том, что лично Владимир Скуратов успел увидеть, проверить и приказать, я либо сойду с ума, либо однажды просто не успею оказаться в двух местах одновременно.

Яков подошёл ко мне только после того, как убедился, что разгрузка действительно идёт с должной скоростью и без лишней суеты.

— С возвращением вас, ваше сиятельство, — произнёс староста, тяжело переводя дыхание. — За время вашего отсутствия у нас тут кое-что случилось, да и спросить надобно.

— Через час зайдёшь ко мне и всё по порядку расскажешь, — остановил я его, не дав пуститься в длинный доклад прямо посреди улицы. — А сейчас проследи, чтобы мокрое зерно не свалили кучей, и чтобы никто ничего не растащил «на минутку», а потом забыл вернуть.

— Сделаю, ваше сиятельство, — быстро согласился Яков и, не теряя времени, снова направился к телегам.

Я повернулся к Мирославу. Старик всё ещё стоял неподалёку и задумчиво разглядывал деревню.

— Давно здесь не были? — спросил я, поравнявшись с ним.

— Давно, — медленно ответил Мирослав и посмотрел в сторону церкви. — Если честно, уже и не надеялся, что снова увижу это место. Но, видно, судьба в вашем лице решила надо мной ещё немного поиздеваться.

— Судьба вообще дама с весьма своеобразным чувством юмора, — усмехнулся я. — Пойдёмте, пока поселим вас в доме моих десятников. Он рядом с моим, места хватит. Отдохнёте, а завтра уже решим, куда вас определить на постоянное жильё.

— А почему сразу у десятников? — тут же встрял оказавшийся поблизости Анатолий.

— Потому что ты самый гостеприимный человек в моём отряде, — не задумываясь, ответил я.

Рыжий подозрительно прищурился, посмотрел на Мирослава, потом снова на меня.

— Чувствую, ваше сиятельство, что меня сейчас опять похвалили так, что работы прибавится.

— Быстро учишься, — ответил я с ухмылкой, Мирослав хмыкнул.

* * *

Яков пришёл аккурат через час. К тому моменту я успел смыть с себя дорожную пыль, речной ил и успевшую засохнуть чёрную кровь заражённых тварей, переодеться в чистую одежду и даже несколько минут спокойно посидеть на лавке, ничего не решая и никем не командуя. Удивительно приятное ощущение.

Староста ввалился в дом запыхавшийся, со съехавшей набок соломенной шляпой и восковой табличкой в руках. Всю её поверхность покрывали кривые записи, которые больше напоминали мне случайно пересёкшиеся следы нескольких пьяных насекомых, но сам Яков, судя по всему, прекрасно в этих каракулях разбирался.

Табличку я вручил ему ещё в первый день. В нынешнем мире существовали книги, бумага и даже вполне приличная письменность, но расточать дорогой материал на ежедневные хозяйственные записи местному старосте было бы настоящим барством. Поэтому старая добрая восковая табличка пока заменяла ему блокнот, ежедневник и, судя по объёму записей, половину бухгалтерии Поречья.

— Ваше сиятельство, дозвольте по порядку доложить, — начал Яков, едва отдышавшись. — Значится, сперва про Трофимовых кур. После волчьего налёта три несушки у него нестись перестали, и он теперь спрашивает…

— Яков, давай сразу договоримся, — перебил я старосту и указал ему на лавку напротив. — Если я лично начну разбираться с каждой курицей, которая решила временно прекратить выполнять производственный план по яйцам, то скоро мне понадобится отдельный секретарь по птицеводству.

Старик захлопал глазами.

— Какой ещё план?

— Неважно, — махнул я рукой. — Смысл простой: такие мелочи решаешь сам. Ты здесь староста именно для этого. Если по каждому гвоздю, курице или покосившейся жерди будешь бегать ко мне, мы оба очень быстро сойдём с ума.

Яков неуверенно присел на край лавки, не сводя с меня удивлённого взгляда, но уже появились первые признаки усвоения информации.

— Значит, только то, что посерьёзнее?

— Вот теперь правильно понял. Рассказывай, что действительно произошло за время моего отсутствия.

Староста задумался, провёл пальцем по табличке и уже значительно более деловым тоном продолжил:

— Серьёзного вроде ничего. Камень работает, на восточном краю чёрная зараза дальше не полезла, а где серость по земле была, там местами подсыхать начала. Дождя бы ещё хорошего, земле совсем сухо, но хуже вроде не становится.

— Именно подсыхать начала или исчезает? — уточнил я.

— Нет, ваше сиятельство, не исчезает, — честно ответил Яков. — Где была, там и осталась, только края сухие становятся и дальше не ползут.

Вот это уже звучало значительно правдоподобнее, чем если бы после двух подпиток Камня на месте заражённых полей внезапно заколосилась зелёная рожь. Камень не творил чудеса по щелчку пальцев,