Последний перевал - Олег Дмитриев

– Как спалось? – спросила женщина, увидев заспанное лицо ребенка.

– Да не пойму, не выспался, сны странные снились, – ответил мальчик.

– Ничего, бывает, ты иди умойся и садись за стол, – улыбаясь, сказала Аня.

Оладьи были просто божественными, особенно с медом, который Максим брал у знакомого пасечника в деревне, где у него был дом. Этот мед был настоящий, таежный и пах цветами. Ваня никогда не любил мед, он казался ему слишком сладким и приторным, но этот мед он полюбил.

– У моего дедушки тоже была пасека, и когда я была маленькая, помогала ему собирать мед, – не прикасаясь к еде, сказала женщина.

– А где сейчас твой дедушка? – запивая оладьи чаем, спросил мальчик.

– Мой дедушка давно умер, – грустно улыбнулась Аня, – как и все остальные, – добавила она.

– У меня тоже все умерли, – буднично ответил Ваня. – А что стало с пасекой твоего дедушки? Где она?

– Когда он умер, пасека сразу пришла в упадок. Говорят, у него там жил Пасечник – дух, который заботился о ней. А после смерти деда он тоже ушел, и пасека зачахла, пчелиные семьи умерли, – словно думая о чем-то другом, рассказывала Аня.

– А ты в деревне или в городе родилась? – продолжал допрос ребенок.

– В деревне в лесу.

– А у вас была Масленица? Вы чучело сжигали?

– Ну, можно и так сказать. Зиму провожали, да, было такое, – засмеялась женщина.

– А что тут смешного? – поинтересовался Ваня.

– Да просто смешно, люди думали, что так можно прогнать смерть.

– Так это же не смерть прогоняют, а зиму. Это праздник проводов зимы и чучело ее символизирует! – возмутился мальчик.

– Это сейчас так думают, а давным-давно это символизировало смерть, Марану, Морану, Марену, Мару, Мору и как только ее не называли, – поучительным тоном ответила Анна.

– А разве можно прогнать смерть? – озадаченно спросил ребенок.

– Конечно, нельзя, она появилась одновременно с жизнью и будет до тех пор, пока есть хоть один живой на свете. Человек с рождения идет к ней и непременно придет. Кто-то раньше, кто-то позже, но придет. А ты так спокойно говоришь о ней, неужели ты ее не боишься? – удивилась Аня.

– Так ты же сама говоришь, что от нее невозможно уйти, поэтому какой смысл ее бояться? – рассудительно сказал Ваня. – Страшно потерять жизнь, а не умереть. Там же нет ничего, после смерти, а тут столько всего интересного, жалко лишиться всего этого.

– А ты очень необычный ребенок, я таких еще не встречала, – женщина потрепала мальчишку по голове. – Ну ладно, хватит о смерти, пойдем лучше посмотрим какой-нибудь фильм.

– А может, лучше в кино сходим?

– Нет, нам пока лучше побыть дома, не выходить на улицу.

– Это еще почему? – возмутился Ваня.

– Так надо, – настойчиво ответила Анна. – А в качестве компенсации мы закажем пиццу!

***

Выстрел прозвучал совсем рядом, вспышка света, грохот. Но заряд ушел в небо. Когда стрелок уже начал выбирать спуск у ружья, внезапно вскочивший с земли Евгений, который до этого лежал словно мертвый, бросился на сектанта и сбил его с ног. Тот, вскинув ружье вверх, выстрелил в небо. Между ними завязалась борьба. Снегоход пролетел мимо, не останавливаясь. Максим, не целясь, сделал несколько выстрелов в стоящие у дома снегоходы, стараясь повредить их и затруднить преследование. Несколько секунд и они оказались в полной темноте, только свет фары выдергивал из нее стволы деревьев, которые Лена мастерски объезжала.

– Куда нам ехать? – изо всех сил старалясь перекричать ветер и рев двигателя, спросила девушка.

– Просто гони как можно дальше отсюда. Нам надо спрятаться и переждать бурю, а утором разберемся, – прокричал ей в ухо Максим и тихо добавил, – если переживем эту ночь.

Охотник не стал стрелять в сектанта, с которым боролся Евгений. Шанс промахнуться и попасть в туриста был слишком велик, да и какой смысл ему помогать, все равно на снегоходе для него нет места. Пусть выбирается сам, как он решил раньше.

***

– Все, стой! – крикнул Максим. – Мы оторвались, сейчас спрячем снегоход и организуем себе укрытие. Не надо ехать ночью через лес, да и не знаем мы, куда ехать, утром разберемся.

Снегоход был прикрыт еловыми лапами. Отойдя, а точнее практически отползя в сторону, поскольку идти было невозможно, без снегоступов они проваливались в снег по пояс, под широко раскинутыми ветвями ели они нашли глубокую яму, образовавшуюся вокруг ствола, потому что снег не мог попасть туда из-за густых еловых лап. Это было отличное укрытие. Оно защищало от ветра и скрывало от преследователей. Буран быстро занесет и скроет следы, и их убежище станет совсем незаметным. Оборотень, конечно, найдет их, Лене от него не скрыться, но по расчетам Максима он не пойдет за ними минимум до утра. После таких ранений серебром ему нужно будет восстанавливаться. Поэтому у них было время на отдых.

Сквозь вой ветра мужчина и девушка слышали далекий шум двигателя снегохода, который проехал куда-то мимо них. Значит, их след уже не виден или его просто не нашли.

Положив рюкзак на снег, они сели на него сверху и прижались друг к другу. И тут произошло то, что должно было произойти, и странно, что не произошло раньше. У Лены началась истерика! Нервы молодой девушки, выросшей в комфортных домашних условиях, окруженной заботой любящих родителей, не выдержали. Они и не могли выдержать все то, что произошло. Охотник удивился, как она вообще, так долго продержалась?

– Мы бросили их! Мы их убили! Мы – твари, предатели! Мы должны вернуться за ними! – кричала девушка сквозь слезы. Хорошо, что из их ямы да сквозь ветер ее не могли услышать снаружи.

– Мы не могли их спасти, они не могли идти, ты сама видела и сказала, – пытался успокоить ее Макс.

– Ты же такой крутой, вон как по людям стреляешь, что не смог, струсил, испугался, да?! Ты должен был их спасти! Надо было попытаться! Ты хоть знаешь, что там с ними сейчас делают?! А я знаю! – еще больше распалялась девушка.

– Я должен только твоему отцу и только защищать тебя, а еще я должен своему приемному сыну, которому обещал вернуться, больше я никому ничего не должен! – парировал охотник. – А что там с ними делают, ты откуда знаешь?

– Так ты холуй моего отца! – пытаясь оттолкнуть от себя мужчину, закричала Лена. – Их там режут и жрут, их