Грэм Макнилл - Фулгрим

Соломон ответил:

- Помнишь, что случилось с нашим первым кораблём на Атолле 19? Птица только приблизилась к этой проклятой скале! Слишком много хороших парней умрут в этом огне прежде, чем у них появится шанс заслужить судьбу воина.

- Судьбу воина? - засмеялся Капхэн, помотав головой. - Клянусь, иногда я чувствую, что должен сообщить Капеллану Чармосиану обо всех твоих разговорах про судьбы и богов сражений. Мне не нравится это не многим меньше чем тебе, но мы защищены как только возможно, да?

Соломон кивнул, зная, что Гай был прав. Понимая, что честь захвата Двадцать Восемь Три должна была разделить остальная часть флота, Лорд Фулгрим поручил быстроходным перехватчикам совершить несколько авианалётов, чтобы уничтожить наиболее опасные точки противовоздушной обороны Лаэр.

Большая часть оборонительных сооружений лаэр была обращена в груды камня, хотя их количество все еще внушало страх. Соломон мельком взглянул на десантный отсек, чтобы посмотреть, какой влияет на его людей их ожесточенное путешествие, и с радостью увидел, что они оставались спокойными, словно находились на учебной миссии.

Его воины могли оставаться спокойны, но не он. Несмотря на заверения Капхэна, он знал, что не успокоится, пока не удостоверится, что пилоты доставили их по назначению. Соломона обучали летать на Буревестнике, и некоторое время даже на более новом Громовом Ястребе, но он понимал, что, в лучшем случае, был лишь "неплохим" пилотом.

К месту боевых действий их должны были доставить другие, более опытные пилоты, так как плану примарха требовалась лишь абсолютная, непревзойдённая точность нападения. Поэтому он держал свои проблемы при себе, пока не стало слишком поздно что-либо предпринимать.

Он положил ладонь на держатель своего грави-кресла и встал на ноги, ухватившись за медные перила, бегущие вдоль всего потолка.

- Я иду на летную палубу, - сказал он.

- Ты собираешься взять управление на себя? - спросил Капхэн. - Я уже чувствую себя безопасней.

- Нет, я только хочу посмотреть, что происходит.

Капхэн не ответил, и Соломон повернулся к кабине, когда самолет встряхнуло в воздухе, и он ощутил вибрацию близкого взрыва. По трапу он добрался до кабины пилотов и открыл дверь.

- Сколько ещё времени до приземления? – перекричал он шум.

Второй пилот взглянул на него и крикнул: "Две минуты!".

Соломон кивнул, захотев что-то сказать, но не стал отвлекать пилотов от их обязанностей. Вечернее небо за бронированным куполом кабины было освещено столь же ярко, как днём узорами орудийного огня и зенитной артиллерии. Перехватчики флота сражались с оставшимися воздушными единицами лаэранцев, чтобы расчистить путь для воинов Легиона. Впереди Соломон видел сияющий остров, паривший в небе, атолл-храм как маяк в темноте.

-Дурак, - он сказал себе.- Ты провел жизнь во тьме.

Десантный отсек заполнился жутким красным светом, и Соломон внезапно подумал о крови. Он задался вопросом, было ли это предзнаменование о скором начале сражения но, затем стряхнул с себя такое мрачное предчувствие. Знамения и предзнаменования были для слабых умов, которые не знали правды о галактике и диких варварах, которым нужна была причина, чтобы всходило солнце или шли дожди.

Соломон сторонился этих предрассудков, но улыбнулся, осознав, что его чрезмерное увлечение доработкой своего боевого оборудования и силового доспеха и упрашивания их хранить его в бою, перед тем, как идти в бой, можно было бы счесть суеверием. Нет, он решил, что почитание своего силового доспеха и оружия было только целесообразно, не суеверно.

Он опустился на пол у дверей, очарованный паутиной света и взрывами, окрашивающими небо, не желая возвращаться на своё место. Пока он наблюдал замысловатый танец огня, к которому они направлялись, кабину залил сверкающий свет, и над ними пролетела Огненная птица. Её огромная скорость свидетельствовала о том, что она будет в первых рядах атакующих кораблей, которые достигнут атолла.

От ее крыльев все еще тянулся огненный шлейф, и Соломон улыбнулся, понимая, что еще никогда примарх не отдавал приказа к наступлению ночью. Мерцающее красное огненное зарево отразилось на лицах отряда, и Соломона вновь охватила уверенность, что должно произойти нечто ужасное. Не только для него, но и для всего его Легиона.

Буревестник внезапно изменил курс, живот Соломона скрутило, и он услышал ругань пилотов. В один бок Буревестника пришелся глухой удар, и Соломон почувствовал отвратительный крен, когда могучий корабль начал падать с небес.

Его разум заполонили мысли о зияющей пропасти мирового океана внизу. Вспоминая сражения, в которых он участвовал в этом бездонном мраке, он не имел никакого желания повторно посетить этот холодный, подземный мир.

- Пожар двигателей! - закричал пилот.- Прибавить энергию на двигатель правого борта.

- Стабилизаторов нет! Компенсировать!

- Отключить подачу топлива от крыла и подняться вверх!

Буревестник дико затрясло, и Соломон схватился за край двери. Команда раздавал друг другу приказы, пытаясь стабилизировать полет. На пульте управления загорелись аварийные огни, и Соломон услышал предупредительный сигнал высотомера. Хотя он слышал напряженности в голосах, Соломон ощущал опыт и дисциплинированность пилотов, эффективно и решительно преодолевавших последствия этой аварии.

В конце концов, судно начало выравниваться, хотя предупредительные огни все еще мигали и звучал сигнал высотомера.

По десантному отсеку пронесся вздох облегчения, и Соломон ослабил хватку на краю двери.

- Хорошая работа, парни, - сказал пилот, - мы все еще летим.

Через мгновение весь левый бок Буревестника охватило пламя. Соломона швырнуло на пол, а небо осветила кипящая струя пламени. Стекло кабины расплавилось и огонь проник в боевой корабль.

С пластин его ног и рук сочились ставриды горящего топлива, ион почувствовал, как начал нагреваться доспех, но это могло не причинить ему вред. Холодный воздух ревел сквозь рану вращающегося боевого корабля, заглушая авточувства.

Каким то чудом второй пилот был все еще жив, хотя его плоть была ужасно обожжена, а кожа горела. Соломон знал, что не смог бы ничего делать для него, и крики боли смешивались с ветром, пока они неслись вниз, навстречу гибели.

Соломон видел, приближающуюся черную стену океана и, когда Буревестник разбился об воду, холодная влажная темнота поглотила его.

ВОЗДУХ НАПОЛНЯЛ визг крик коралловых башен, громче которого Юлий не мог припомнить, и его поразила мысль о вопящем в гневе атолле. Это место защищали последние из Лаер, но, если в них и было какое-то отчаяние или страх, они этого не показывали. Эти ксеносы боролись столь же твёрдо как любые другие, которых они убили в этой кампании.