Тень Кукулькана - Алексей Птица
— Святой Отец, — сказал он, опускаясь на колено и целуя перстень Папы.
— Вставайте, кардинал, — ответил мягкий, но твёрдый голос Папы Льва XIII. — Я знаю, что вы пришли не просто так. Рассказывайте о Мексике и о том, что вы видите там для нашей церкви.
Кардинал поднялся и, получив разрешение сесть, начал говорить, тщательно подбирая слова. Он знал, что Папу не интересуют слёзы и страдания, его интересуют только факты, цифры и то, как они влияют на позиции Святого Престола. Времени немного, и он понимал, что каждое его слово должно стать взвешенным и точным. В его голосе звучала уверенность, потому что он знал: то, что он предлагал, являлось не просто планом — это путь, который мог изменить будущее католической церкви в Америке.
— Святой Отец, — начал он, — я должен доложить вам о ситуации на Юкатане. Она требует нашего внимания, потому что церковь теряет там влияние с пугающей быстротой.
Папа Лев XIII, старец с острым, проницательным взглядом, слушал, не перебивая. Его лицо оставалось бесстрастным, только пальцы слегка постукивали по подлокотнику кресла.
— Вы же знаете, Святой Отец, что Законы о Реформе в Мексике лишили церковь земель?
Папа только кивнул, не перебивая, проницательно смотря на своего кардинала, и поняв, что его внимательно слушают, кардинал продолжил.
— Да, так вот. Земли, которые мы потеряли, перешли в руки так называемой «Божественной касты» местных помещиков, которые превратили их в хенекеновые плантации. Они создали систему пеонажа, которая привязала индейцев к земле долгами. Многие майя, которых мы когда-то крестили и учили молитвам, теперь не помнят ни Христа, ни нашей церкви. Им некогда молиться, ведь они умирают в полях, чтобы хозяева могли отправлять сизаль в Америку. Теперь там, где чаша терпения майя переполнилась, царит новый культ Животворящего Креста — новейшая ересь и неоязычество, с которым юкатеки борются, но больше на словах.
— Кастовая война идёт плохо? — спросил Папа, показав кардиналу свою осведомлённость и в этом вопросе.
— Да, Святой Отец. Президент Мексики Порфирио Диас помогает им, но вяло, — ответил кардинал, и в его голосе послышалась едва заметная усмешка. — Впрочем, это неудивительно. Федеральная армия, которую Диас так тщательно выстраивал, на самом деле не так велика, как принято считать. В 1890 году, например, в ней насчитывалось всего 22 000 человек. Половина из них — это призраки, существующие лишь на бумаге, чтобы выбивать из казны лишние деньги. Около трети всех сил и вовсе сосредоточено в Мехико, чтобы охранять самого президента.
Папа слушал, не перебивая, и кардинал продолжил, чувствуя, что его слова находят нужный отклик.
— На Юкатан отправляют лишь малую часть этих войск. А индейцы могут выставить и пять, и десять тысяч воинов. Им не нужна регулярная армия, Святой Отец. Им достаточно знать каждую тропу в джунглях, каждое дерево, каждое болото. Поэтому война может идти сколько угодно долго. Республика Юкатан, которая в 1847–1848 годах даже отделялась от Мексики, так и не смогла подавить восстание. А британцы, — он сделал паузу, — британцы с 1850 -х годов признавали государство майя де-факто. Торговали с ними, поставляли оружие. Для них это выгодно: чем слабее Мексика, тем сильнее их позиции в Британском Гондурасе. Диас это знает, но ничего не может сделать, у него просто нет сил, чтобы воевать на два фронта.
— Это ясно, каковы наши позиции сейчас, Ростиньяни?
— Слабые, Святой Отец. Церковь потеряла многие земли и влияние, и остаётся до сих пор в стороне от влияния на умы и сердца людей. Наши миссии закрываются, священники изгоняются, а индейцы, оставленные без духовной опеки, всё чаще обращаются к языческим культам майя.
Папа слегка качнул головой, и его голос, когда он заговорил, звучал тихо, но твёрдо.
— Вы говорите о майя, кардинал. Но меня интересует не их судьба, а то, как мы можем вернуть утраченные позиции. Мы не можем позволить, чтобы регион, где когда-то процветала наша миссия, стал вотчиной язычников и американских торговцев.
— Именно об этом я и хочу сказать, Святой Отец, — ответил кардинал, и в его голосе послышалась сталь. — Ситуация на Юкатане — это не просто локальный конфликт. Это симптом глобальной проблемы. Если мы потеряем влияние в Мексике, это создаст прецедент для всей Латинской Америки. Наши враги, все эти либералы, масоны, протестанты из США, уже празднуют победу. Мы не можем этого допустить.
Он наклонился вперёд, понижая голос.
— Но у нас есть инструмент, чтобы изменить ситуацию. Молодой человек, который вошёл в доверие к майя. Он их военный вождь, говорит на их языке и принял их обычаи. Если мы сможем использовать его, чтобы вернуть влияние церкви, то тогда у нас появится возможность восстановить контроль и над всем Юкатаном, а потом и над всей Мексикой. Тем самым мы сможем не только вернуть земли, но и ограничить влияние американцев. Америка не может быть единственным игроком на этом поле — это противоречит нашим интересам.
Папа Лев XIII долго молчал, разглядывая кардинала. Его глаза, казалось, видели того насквозь, и Ростиньяни знал, что каждое его слово уже взвешено и оценено.
— Вы говорите о человеке, который ведёт войну против правительства Диаса и может стать нашим союзником? — спросил Папа, и в его голосе послышался холодный интерес.
— Нет, он не воюет с правительством Диаса, Святой Отец. Он воевал против индейцев-крусоб, но в свете событий, произошедших с ним, поменял своё мнение и ушёл в джунгли, где возглавил одно из крупных племён, что заняли нейтральную позицию по отношению к Мексике и в то же время враждуют с индейцами-крусоб. Поэтому он сейчас представляется тем ключом, который сможет открыть нам двери на Юкатан. Он начал свою собственную игру и, если мы сможем договориться с ним и предложим поддержку, станет нашим инструментом в этом регионе. Американцы, помещики, либералы — все они вынуждены будут считаться с нами. И тогда мы сможем вернуть то, что утратили.
Папа Лев XIII задумчиво погладил перстень на пальце. Его лицо оставалось бесстрастным, но кардинал знал: каждое услышанное слово уже легло на нужную полку.
— Хорошо, так ты говоришь, что армия Диаса слаба, — медленно произнёс Папа, — но, если она слаба, почему майя до сих пор не победили?
— Потому что они