Луиза-Франсуаза - Серпомъ по недостаткамъ

Мысль Никифоров подал действительно интересную. В Лисичанске уголь, насколько я знал, продавался в среднем по три копейки за пуд, и перевозка его в Калач на "Сухогрузе" добавляла к стоимости меньше копейки. То есть для обеспечения моих потребностей нужно на Дон перекинуть всего десяток корыт – и даже не перекинуть, а там же и собрать из готовых секций. Секции большие, но не очень тяжелые – перевезти их несложно. Только не в Калач, а к устью Сакарки – там, на своей земле, я могу делать все, что хочу. Заодно и угольный склад там же поставить…

Впрочем, сейчас не об этом думать надо – нужно придумать как из Саратова на пятидесятитонных корытах перевезти шестнадцать тысяч тонн груза, и сделать это без ущерба для коммерческих перевозок. Потому как уголь очень нужен, но и деньги очень нужны. Причем – много.

Денег действительно было нужно много. На "непредвиденные обстоятельства" – то есть на обводнение полей – в сумме ушло чуть больше трехсот тысяч рублей, то есть весь доход с речных перевозок. Из семисот тысяч "дворцовых" денег было потрачено уже пятьсот – как на строительство этих самых "дворцов", так и на дальние заводы: Антоневич истратил около двухсот (даже чуть меньше сметы), а Варюхин на аспириновый завод потратил сто двадцать (вместо семидесяти по смете). Правда третьего июля завод выдал первый аспирин, и вернувшаяся Камилла уверила меня, что на выпуск ста килограммов завод выйдет уже в августе, а в конце сентября – удвоит производство.

Больше всего меня порадовал (и немножко расстроил – чисто финансово) Сережа Лебедев. В пяти верстах выше Саратова (рядом с сернокислым заводом) он построил и уже запустил первую очередь завода уже гидролизного, и эта первая очередь уже выдавала почти три тонны спирта в сутки. Но главное – на той же площадке он поставил и установку по производству каучука, которая эти три тонны полностью перерабатывала – видимо, сама судьба назначила его пионером производства синтетического каучука. В качестве "отхода производства" гидролизный завод еще вырабатывал тонн по пять гипса – тоже вещь нелишняя, Мюллер "бесплатному сырью" порадовался. Я – тоже, но вот на завершение кислотно-спирто-каучукового производства потребовалось, как выяснилось, ещё около миллиона рублей. Ну, как только будет лишний миллион – завершим, даже полторы тонны каучука в сутки пока мои потребности закрывают.

Пока закрывают – Поль Барро прислал вагон стальных шариков и заказ на две тысячи мотоциклов. И на пятьсот "Бычков", что меня действительно сильно обрадовало. Результатом "борьбы за урожай" стало, сколь ни удивительно, увеличение выпуска моторов. Впрочем, не очень и удивительно: чтобы успевать собирать моторы и для "Сухогрузов", и для поливалок, и для мотоциклов, пришлось внедрить конвейерную их сборку. Вроде как конвейерную: моторы собирались на перемещающихся по рельсам тележках-платформах. Поскольку, по большому счету, моторы выпускались двух типов, она на этом "конвейере" очень удобно "расположились", не мешая друг другу: первая смена собирала четырех- и шестицилиндровые "стальные" моторы для поливалок и сухогрузов, а вторая – "чугунные" моторы для мотоциклов и "бычков". Причем смены на сборке были восьмичасовые.

Пришлось, правда, слегка "вдохновить" рабочих мотоциклетного производства на новый "трудовой подвиг" – от которого они давно отвыкли. Но удалось, с учетом складских запасов, отправить Полю восьмого июля сразу пятьсот мотоциклов "полной комплектации" (причем Поль обещал – вопрос был согласован по телеграфу – полностью оплатить партию в течение месяца). А Слава Серов, творчески восприняв идею конвейера, был готов довести выпуск до двух тысяч мотоциклов в месяц (правда, предоставив смету "на развитие производства" в двести с чем-то тысяч рублей). Перебьется пока…

С перевозкой из Саратова в Царицын угля проблема решилась почти что сама собой: все же грузопоток вверх по реке был вдвое больше, чем вниз, и уже с середины июля каждую неделю от тридцати до сорока "Сухогрузов" попросту брали "попутный груз". А чтобы сократить простои на погрузку-разгрузку, уголь перевозился в больших ящиках-контейнерах по две тонны, которые перемещались на борт и на берег козловыми кранами-лебедками. С ручным приводом, то все же баржа на погрузке стояла теперь всего пару часов. Правда, пришлось проложить и в Саратове, и у Камышина, и в Царицыне рельсовые пути, чтобы эти контейнеры перемещать, но пути были небольшие, метров по триста пятьдесят – а рельсы стоили меньше двух рублей за метр, так что получилось очень даже выгодно. Ну а то, что рельсы были восьмифунтовые – так это же не Транссиб какой-нибудь.

Выпуском "Бычков" занялся приехавший из Брянска инженер Евгений Сергеевич Ключников – бывший вагоностроитель. Ключников перешел ко мне на работу исключительно из-за повышенной зарплаты, но подразумевая, что за такую зарплату и объем работы повышается. С собой он из Брянска сманил шестерых рабочих. Казалось бы – ну что там шестеро, когда только рамный участок насчитывал рабочих больше полусотни? Но в каждом техпроцессе есть свои "узкие места" – и Евгений Сергеевич поставил брянских рабочих именно на эти сложные операции, после чего в сутки цех стал выдавать по десять рам.

Рамы, правда, были довольно сложными: по сути это был почти готовый трактор без мотора, колес и капота. И с установкой колес эта рама по сути превращалась в "деталь конвейера", на которую в сборочном цехе ставили все недостающее на двенадцати подготовленных постах. Из сборочного цеха трактора выходили каждые двадцать минут – целых четыре часа, потому что собирались еще и один-два "старых" сорокасильных трактора. А потом – простой до следующего дня, потому что моторов для собственных машин не хватало.

Не хватало потому, что не хватало стального литья. И пришлось быстро-быстро строить новую кислородо-водородную печку (уже килограмм на двести стали) и, соответственно, новый, более мощный электролизер. Дело несложное, справились меньше чем за неделю. А потом – запустили построенное.

В электролизер залили слегка подкисленную воду, но чего-то кислород с водородом пошли слабо: похоже, проводимость у раствора получилась маловата. Чтобы не "тянуть резину в долгий ящик", я, как учили в школе, сыпанул в ванну пачку соли, взятую из столовой (новая столовая-то располагалась прямо на территории завода Барро, а кислоту везли из усадьбы). Поглядев на бурную реакцию, я успел выключить мотор генератора и проорать, чтобы все немедленно, все бросив, выбежали из цеха: из электролизера попер хлор.

До усадьбы на мотоцикле я доехал минут за пять, а назад с Камиллой пришлось ехать на пролетке с полчаса. Камилла, после того как я снова запустил генератор, посмотрела на электролизер и велела перевезти его в свою лабораторию, откуда Глафира, да и то с моей помощью, смогла вытащить ее только через сутки. Но оказалось, что моей заслуги в этом особо и не было: