Луиза-Франсуаза - Серпомъ по недостаткамъ

– Ты же его с места выгонишь, а он не виноват.

– Если работу не выполняет – значит виноват. Но сначала нужно все же разобраться, почему не выполняет.

– Не виноват, ему Иван Николаевич обещал вчера пять тысяч пудов, но нынче сказал, что не привезли еще. Никифоров еще со вчера на станции сидел, хотел уголь забрать прямо с вагонами, но и правда не привезли. А на дороге сказали, что еще неделю не привезут…

– У тебя уголь совсем закончился, печи больше топить нечем?

– Не совсем, на сегодня есть и еще на завтра хватит. А если огневую полировку остановить, то еще на три дня хватит. Я уже остановила.

– Ты молодчина, за это получишь премию. В размере месячного оклада. А насчет угля я разберусь.

Насколько я знал, уголь относился к грузам, всегда доставляемым "медленной скоростью", то есть конкретный эшелон мог идти от отправителя до получателя и неделю, и две. Но в Царицын ежедневно приходило минимум пять поездов с углем, и суть происходящего я не понял: кроме Ивана Москалева в городе было еще минимум пять крупных торговцев углем. Поэтому за разъяснениями я отправился к Илье, причем отложив все прочие дела: торговля оконным стеклом в день мне давала уже порядка шести тысяч рублей.

Илья меня не порадовал:

– Казенный заказ, дороге поручено из-за прекращения навигации по Дону и Волге обеспечить ежедневно пять полных эшелонов угля на Тамбов, Рязань и Тулу. Всего – полста эшелонов за десять дней.

– Но это ведь другое направление… а разве до Тулы из того же Лисичанска поезда не ходят?

– Там дорога встала на несколько дней, мост подломился, чинят. Да, направление другое, но нам сначала уголь надо привезти из Калача. А из-за подъема на Крутой на Калач поезда идут по двадцать пять вагонов, не больше – но на Тамбов мы отправлять должны сорокавагонные эшелоны. Получается, что не хватает восемь пар поездов на Донской линии, у нас там и так шестнадцать пар в сутки ходит – все спешат хоть что-то по Волге отправить пока река вовсе не обмелела.

– А больше пустить – вера не позволяет?

– Что? Какая вера? А… Нет, я как раз и сижу, думаю как расписание уплотнить. Но – не получается. Вот, сам смотри – он показал мне на расстеленную на столе схему, – тут два перегона по двадцать верст, поезд проходит его за час. Мы пускаем по два поезда – разъезды больше не позволяют, и получается что две пары проходят перегон за полтора часа. Шестнадцать пар – больше никак не выходит.

– В почему двадцать верст за час, что так медленно-то? Я думал, что поезда ходят по сорок верст.

– По сорок – только пассажирские. А товарные – только двадцать две версты могут, потому как нет у нас сквозных тормозов на поездах, быстрее нельзя.

– И каков вывод?

– Две недели нового угля а городе не будет.

– Понятно, надо закупаться в Калаче и возить телегами…

– Не выйдет. Как раз в Калаче казна весь уголь на складах казна и скупила…

– Плохо, у меня через три дня стеклянные печи встанут… Хотя погоди, как не будет? У меня же и кирпич, и цемент!

– Сочувствую, но ничем помочь не могу. Мне сегодня утром Вербин специально сказал, что с запаса дороги никому угля не продавать. Тебя имея в виду – знает, что мы дружны. Впрочем, и у нас самих запаса на месяц всего, меньше нормы.

– Понятно, с начальником не поспоришь. Так это чего, все заводы в городе встанут?

– Почему? Беляны все, почитай, в Царицын пришли, дров много. А уголь, по большому счету, только тебе и металлическому заводу потребен. Французов нам особо велено обеспечивать, так что, получается, ты один и пострадаешь. Ну еще купцы, чьи грузы задержат, но они как раз сейчас подводами все и перевезут.

Погрузив свое тело на мотоцикл, я отправился обратно в "усадьбу", по дороге размышляя о превратностях судьбы. Семен Никифоров у меня работал уже больше года – сманил я младшего (сорока шести лет) приказчика с угольного склада купца Ивана Николаевича Москалева, и с тех пор ни разу никаких проблем с топливом не испытывал. Мужик в "деле" крутился уже больше двадцати лет, всех знал – да и его все знали. Москалев же даже радовался такому переходу: Никифоров "по старой памяти" все больше у бывшего хозяина уголь брал, так купец продажи угля утроил.

Но ведь он не только стеклодельню углем обеспечивал – интересно, прочие производства тоже теперь без топлива останутся?

Но встреча с самим Никифоровым меня немного успокоила:

– На электрической станции запас есть, тысяч восемь пудов. Сегодня уже возить оттуда стали к стекольной фабрике, я же понимаю, что важнее. Только у меня на это дело нынче одна только телега осталась, остальные-то в городе, ждали угля. Завтра вернутся – тогда и перевезем сколько потребно. Однако и станции оставить нужно, ведь пудов по пятьсот жжет, а вы велели запас на две недели держать самое малое. Ну, на неделю, на две справился, а потом, если поставки не начнут снова, хоть на дороге разбой учиняй. Ведь ежели с мазутными котлами беда какая – чем электричество крутить будем?

Я и забыл почти, что старые паровозные котлы велел починить по возможности и использовать их во время ремонта мазутных (которые, к моему великому неудовольствия, требовали "профилактического" ремонта практически ежемесячно: форсунки оказались действительно слабым их местом. Но наличие такого запаса меня образовало. Семен, листая свою "учетную" тетрадку, тем временем продолжал:

– Господину Мюллеру с мая отгружалось угля по два сухогруза, у него запасу должно быть поболее двухсот двадцати тысяч пудов. Но у него новая печь давеча запущена, так что запасу у него на два месяца, а они затребовали втрое больше – иного пути-то, кроме как рекой, к нему и нет. Я как раз собрался для него уголь закупить у Горюнова в Саратове, у него склады там на два миллиона пудов. Думаю, он нынче и по двенадцати копеек отдаст – нет иных покупателей-то, вывозить-то нечем нынче…

Быстренько прикинув, что в сутки производства сжирают почти сотню тонн, я прервал Семена:

– Бери сразу миллион пудов. По чугунке еще неизвестно сколько и когда подвезут, а ведь нам и на всю зиму запас нужен будет.

– Это я сделаю. Но, Александр Владимирыч, я вот что думаю. Ежели нам, к примеру, свой склад поставить, да хоть в Калаче, и по Донцу "Сухогрузы" пустить – скажем, тем летом – то уголь с Лисичанска у нас будет на складе том в четыре копейки встанет, по крайности пять. Ну а с перевозом по чугунке – восемь, ну девять.

– А если опять, как сейчас, дорога возить не будет?

– Да и тогда не пропадем: лошадей у нас много, сотней лошадок заводы обеспечим.

– Спасибо, хорошо придумал. Я помозгую на эту тему, а ты пока давай, с Горюновым все реши.

Мысль Никифоров подал действительно интересную. В Лисичанске уголь, насколько я знал, продавался в среднем по три копейки за пуд, и перевозка его в Калач на "Сухогрузе" добавляла к стоимости меньше копейки. То есть для обеспечения моих потребностей нужно на Дон перекинуть всего десяток корыт – и даже не перекинуть, а там же и собрать из готовых секций. Секции большие, но не очень тяжелые – перевезти их несложно. Только не в Калач, а к устью Сакарки – там, на своей земле, я могу делать все, что хочу. Заодно и угольный склад там же поставить…