Александр Маркьянов - Период распада (Третья мировая война) Часть 1
— Всем тихо!
Палестинцы затаились, замерли в развалинах, укрывшись на всякий случай накидками, представлявшими собой смесь камуфляжного костюма снайпера Гилли и специальной накидки, обманывающей тепловизорный прицел. Верный своим принципам, доктор лежал среди федаинов, среди бойцов, показывая этим что он — с ними и может умереть за свободу Палестинцы так же, как и они. Кричать Хуррият-лиль-фалястын[69] на площади это одно, убить израильского солдата — это другое — а сделать то, что, если на то будет воля Аллаха, сделают сегодня они — это третье. Такие исполнители как он должны оставаться в живых в любом случае, им нельзя рисковать — но если он будет отсиживаться в тылу — он не завоюет уважение этих федаинов. И он был с ними.
— Движение! — сказал Тарик, снайпер — негромко, но его услышали все, слова снайпера-наблюдателя добавили адреналина в жилы всем, кто находился на командном пункте — три объекта, не вооружены.
— Оставаться на месте. Не стрелять!
Ползти по разбитой, засыпанной осколками бетона, с торчащей как пики крестоносцев ржавыми арматуринами лестниц было сложно и опасно. К тому же, в ее середине была дыра от танкового снаряда, и ползущий человек был прекрасно виден снаружи — но доктор рискнул. Ободрав незащищенные руки и порвав — до тела, на котором острый край арматурины оставил царапину, — свой камуфляжный костюм, доктор выбрался на второй этаж здания — разваленный, с давно снесенной крышей, подполз к занявшему позиции для наблюдения снайперу. Тарик грамотно укрылся не у самого окна, выставив ствол винтовки наружу — а в глубине разваленной комнаты, соорудив себе что-то вроде небольшой баррикады, чтобы укрыться самому и положить цевье винтовки. Тарик был йеменцем, выходцем из йеменского спецназа, а на сторону исламских экстремистов он перешел, когда его страна проиграла вторую арабо-йеменскую войну.[70] Его готовили русские спецназовцы и оружие у него тоже было русское — уходя со службы, он его позаимствовал. У Тарика была редкая для этих мест русская снайперская винтовка ОЦ-03 с длинным стволом и установленным на ней через переходник прицелом стандарта НАТО. Сейчас Тарик, замерев в неподвижности, целился в остановившийся у дороги бронированный автомобиль Голан, на котором ехали, по всей видимости ополченцы из поселенцев. Как назло — они остановились совсем недалеко от того места, где они замаскировали необходимые для отхода машины — две машины скорой помощи, которые точно не будут обстреливать. Если эти… увидят две машины скорой помощи, да еще замаскированные — то сразу поймут что дело нечисто, сообщат на ближайший пост ЦАХАЛ.[71]
Подобравшись ближе, стараясь не делать резких движений — чтобы тебя не заметили, все движения должны быть медленными и плавными, как будто ты плывешь под водой — доктор Факих взял бинокль, лежащий рядом со снайпером, осторожно, стараясь не сделать ни единого лишнего движения прильнул к нему и увидел… увидел остановившийся на обочине бронированный патрульный автомобиль Голан, и рядом с ним троих ЦАХАЛовцев, израильтян… Похоже, ни один из них даже не дежурил за пулеметом… хотя сейчас пулеметы делают дистанционно управляемыми может быть стрелок скрывается в салоне. А остальные трое… один отошел и мочился в канаву, еще двое — пили какие-то прохладительные напитки разговаривали и смеялись. Это были типичные израильтяне — призывники — молодые, один даже в очках, какие-то нескладные, голенастые, в своих смешных шлемах с надетой поверх маскировочной шапкой, делающей их похожими на гномов. Они просто ехали по его земле… по земле Палестины, и остановились отлить, и попить прохладительных напитков, чтобы освежиться. А он, лев Ислама — ничего не может с этим сделать, с этими пацанами — призывниками.
Жгучая ненависть накатила волной, сделалось трудно дышать, как тогда… когда его, его мать и двоих сестер выгнали из дома… даже не дали взять с собой вещи… а рядом стояли бронетранспортеры… и жиды, и этот огромный, бронированный, выше их дома бульдозер, который через минуту пошел вперед, и своей лопатой стер с лица земли дом, где он родился и вырос… превратил его в груду обломков, а его мать смотрела на это и молча плакала от бессилия. Некому их было защитить, потому что отец погиб под израильской бомбежкой, а брат, его старший брат, который так редко бывал дома, и который привез ему игрушечный, совсем как настоящий автомат и бордовый берет — он погиб в подлой засаде, устроенной на него бойцами спецподразделения Дюведиан. Наклонился к остановившейся машине, из которой окликнули его такие же арабы… и получил две пули в лицо. Тогда то доктор Факих и дал себе клятву мести. Он был одним из них, одним из Джибаль Аль-Никба, поколения катастрофы, которое родилось и выросло в лагерях беженцев, или на чуждой, оккупированной земле, которое знало, что все чтобы они не создали — может быть в любой момент разрушено израильскими бомбами и бульдозерами. И потому они не ценили ничего и никого, не строили себе домов и не приобретали имущества и жили одним днем и молили Аллаха, чтобы он дал им убить как можно больше израильтян, проклятых жидов, прежде чем он смилостивится над ними и даст им шахаду.[72] Трое таких как раз были в прицеле его снайпера, и достаточно отдать приказ… и кровь этих неразумных пацанов — оккупантов оросит и без того обильно политые кровью камни Газы… но нельзя. Аллах свидетель, они должны сегодня принести ему куда большую жертву, и поэтому эти беспечные пацаны должны остаться в живых.
— Могу поразить цель — доложил снайпер
— Не делай этого, брат… — попросил, а не приказал Факих — мы сегодня сделаем куда больше на пути джихада, если оставим этих жидов в живых. Карающая рука Аллаха еще настигнет их, иншалла…
— Иншалла, ваше слово закон для меня, амер.[73]
— Стреляй, только если они увидят машины, или пойдут сюда с оружием, видя нас…
Оставив бинокль, доктор Факих пополз обратно вниз.
Взлетели нормально, хотя перегруженный сверх всякого предела Боинг едва оторвался от полосы. На высоту они так и не ушли заняли коридор над Средиземным море полторы тысячи метров и так и тащились, полагаясь не то что на диспетчеров, да показания приборов а на свой богатый опыт. Лететь здесь столько, что проще автобус пустить да вот беда — дотошный обыск и зона безопасности с огромной, высокой стеной делала путь на автобусе и дольше, и даже дороже, чем на самолете.
— Подходим — сказал Абдул
— Свяжись с диспетчером.
Сам капитан Азиз привычным движением штурвала вывел самолет в зону ожидания над морем. Здесь было довольно оживленное воздушное движение — но основные маршруты проходили на намного большей высоте, а на полутора тысячах все было спокойно.