Александр Маркьянов - Период распада (Третья мировая война) Часть 1
В этот момент на полу зашевелился приходящий в себя Нат и его стали топтать ногами, все трое, пока он не угомонился. Потом Хосе начал кому-то звонить — а Мигелито утешил себя мыслью, что в этот раз с ними не было денег за товар. Если бы он забыл в машине деньги — потом вовек бы не расплатиться.
Как раз в этот самый момент на военной базе Форт-Худ в нескольких десятках миль отсюда коснулся бетонной полс самолет С-17, совершающий рейс по маршруту Баграм-Рамштайн-Кефлавик-Форт Драм и далее еще несколько баз по всей территории США. В числе прочих пассажиров в Форт Худе на американскую землю сошел неприметный человек в потертом камуфляже и черных очках. Награды он старался не носить и вообще держался максимально незаметно. Звали этого человека Нолан, Грег Нолан. Штаб-сержант Корпуса морской пехоты США…
Машина соскочила с дороги, завывая мотором стала пробираться по ухабам размытой дождями дороги
— Эй, полегче! — вскричал Абимаэль, владелец столь нещадно эксплуатируемой машины, но его никто не послушал.
Потом вдруг машина остановилась…
— Выходим! — сказал Хосе, и никто не посмел ослушаться. Опасно было — ослушаться.
Выйдя, они нервно огляделись по сторонам. Они были где-то в пограничной зоне, хотя никто не мог сказать где: какой-то перелесок, едва скрывающий машину и вдрызг разбитая дорога. Оставалось надеяться только на одно — что это не сама граница и внезапно не появится пограничный патруль. Пограничники в последнее время широко использовали беспилотники, и работа койотов — проводников через границу — все усложнялась и усложнялась. Да еще эта проклятая строящаяся стена…
— Какого черта произошло? — начал разбор Хосе — кто видел?
Взгляды всех троих, не сговариваясь, перекрестились на Абимаэле, и тот почувствовал себя от этого очень неуютно. По первых — потому что он единственный из всех троих не имел никакого оружия, во вторых — потому что он не был Зетас, даже зетеньо[65] он не был — а эти трое были. И теперь, если им что-то не нравилось — они могли принести его в жертву смерти прямо сейчас, потому что именно это они и делают всякий раз, когда им что-то не нравится, или просто когда у них есть такая возможность. Скелет в фате невесты — вот чему молятся эти люди.
— Я первым вышел… — начал Абимаэль — там фраер этот… К сеструхе Кота приставал. Хотело ей свой хрен показать. А потом Кот вылез… ну и понеслась…
Хосе ни слова ни говоря сделал шаг вперед, и засандалил Абимаэлю в пах, хорошо так засандалил, что молодой мексиканец утробно взвыл, сгибаясь пополам. Мигелито добавил, уронив его на песок.
— Я сейчас тебе твой хрен отрежу с кочаном вместе! — сказал Хосе, и все знали, что он может это сделать — какого хрена вы затеяли разборку, когда мы здесь!? У нас здесь еще есть дела, а теперь мы вынуждены убегать, ты, хренов идиот!
— Это Кот, это не я — зажимая разбитое причинное место, выкрикнул Абимаэль.
Мигелито врезал молодому придурку еще раз по спине — и в этот момент распахнулась дверца микроавтобуса, да так что Хосе едва не полетел с ног, но удержался. В суматохе все забыли про белого ублюдка, которого они взяли заложником, избили его и решили что все, а связать не связали, потому что было некогда и нечем. Избитый в кровь пацан взял хороший старт, с ходу оценив обстановку он умудрился прорваться мимо троих вооруженных Зетас, вломился с ходу в кустарник — но на этом везение, отпущенное ему на сегодня Девой Марией закончилось. Мигелито успел выхватить пистолет и дважды выстрелил ему вслед. Затрещали ломаемые ветки, послышался звук падающего, тяжелого…
Хосе сплюнул на землю. Он оплошал перед своими — и от этого был зол, мгновенно разозлился. Нужно было восстанавливать то что в арабских странах называют «намус» а здесь просто «мужская честь» и срочно.
— Молодец. Иди, притащи его.
Мигелито особо не парился — засунув пистолет за пояс, он пошел в кусты, и почти сразу же нашел подстреленного белого. Ухватившись за ногу, он потащил его к микроавтобусу, за телом оставался едва заметный бурый след на земле…
— И что будем делать? — задал глупый вопрос второй из наркомафиози, двадцатитрехлетний Лула. У него было странное имя, бразильское, хотя он был самым настоящим мексиканцем, на сто процентов, потомком испанских конкистадором и гордых индейцев-ацтеков. Никто на его имя не обращал внимания — Лула и Лула.
— А вот что… — Хосе решил поднять свой авторитет прямо сейчас — я видел в кузове бочку… Как раз для жаркого…
— Эй, у нас же нет соляры… — сказал Мигелито
— Наплевать. Времени тоже нет — сделаем дело и свалим. Нельзя допускать, чтобы наших убивали просто так. Ты — тащи сюда бочку. А ты — найди что-нибудь и нацеди из бака бензина.
В этот момент белый подросток застонал, заворочался — он не был убит, только ранен, и Хосе изо всех сил пнул его.
— Поторапливайся!
Дальнейшее для непривычного к подобным зрелищам выглядело жутко — для мексиканцев же, связанных с наркомафией это было привычным делом — потому что именно так казнили тех, кто пошел против братства, против картеля или просто перешел дорогу — если конечно было время и была возможность. Мигелито сорвал бочку с креплений, оборвал торчащие провода и выломал находящийся внутри усилитель — после чего у него оказалась обычная бочка из-под топлива, только разукрашенная. Вместе с Абимаэлем, который страшно боялся, что на жаркое пустят его и поэтому помогал чем мог — они проделали внизу, по бокам бочки несколько отверстий. У них не было тяжелого ножа, которым сделать это было бы удобнее всего — поэтому они воспользовались монтировкой, получилось трудоемко, но неплохо. Лула тем временем раздобыл пустую пластиковую бутылку и шланг и сцедил из бака бензина — нужно было дизтопливо, оно горит медленнее и человек мучается дольше — но если нет дизтоплива, то и бензин сойдет. Потом они все вместе взяли раненого пацана, и посадили его в бочку, так чтобы он там уместился полностью. Напоследок, Хосе протянул Абимаэлю золотую, инкрустированную стразами зажигалку
— Сделай это! — коротко сказал он — и будешь одним из нас.
Абимаэль от страха не сообразил, что в Зетас так не принимают — но сделал то что от него требовалось. Приблизившись, он начал чиркать зажигалкой около одного из отверстий, не загоралось… но он продолжал чиркать, и в тот самый момент когда его посаженный в бочку сверстник открыл глаза — пару бензина все же зажглись, и он едва успел отскочить, рванувшееся пламя обожгло руку — но зажигалку он все же не выронил, отскочил в сторону вместе с ней.