Тень Кукулькана - Алексей Птица

Мартинес ничего не ответил, но внутри него что-то дрогнуло. Он знал, что старейшина прав. Тень никогда не исчезал надолго, он всегда ждал своего часа. И он исчезал не в первый уже раз, но как бы ему не хотелось его искать, а делать это всё равно придётся. Да и Кукулькан с ним, не дурак же он, если предлагают встретиться, значит, не для того, чтобы просто поболтать или убить. Дело пахнет деньгами, но всему свой черед, а сейчас стоит просто подождать.

Через час послышались шаги, и в дверях появился Пиес. Высокий, жилистый, с кожей, обожжённой солнцем до цвета старой меди, и седыми прядями в густых чёрных волосах. Он был охотником — это читалось в его глазах, которые всегда смотрели куда-то вдаль, туда, где джунгли встречались с небом. Он вошёл, и его взгляд сразу упал на Мартинеса. Он ничего не сказал, просто застыл в ожидании.

Мартинес поднялся и посмотрел на него в упор.

— Ты Пиес?

— Да.

— Ты знаешь, кто я?

— Да, мальчишка твой сказал.

— Ммм, знаешь, зачем я тебя ищу?

— Нет, но думаю, чтобы я что-то или кого-то для тебя нашёл.

— Да, я хочу, чтобы ты отыскал одного человека. Индейцы ишканхи зовут его Барра-Юм, а крусоб называют его Тенью Кукулькана. Мне нужно передать ему послание.

Пиес молчал долгую минуту, затем перевёл взгляд на Томаса, который сидел неподвижно, как статуя, и наконец, спросил, и голос его звучал глухо.

— Зачем тебе это, Мартинес? Ты знаешь, что он может тебя убить?

— Знаю, — ответил Мартинес, как и я его, но у меня нет выбора.

— Тень, военный вождь у ишканхи, крусоб сначала звали его Каас-Оок, «Огненный глаз», затем Тень Кукулькана, а потом просто Тень, потому что он появляется, как тень, и исчезает, как тень. Он исчез полгода назад, и ишканхи постепенно стали проигрывать войну с крусоб, но я слышал, что он вновь появился, не знаю, правда ли это. Что ты хочешь ему сообщить? И я предупреждаю тебя сразу, что не люблю ишканхи, хоть и не враждую с ними.

— Слышь, как там тебя, Пиес. Да мне глубоко наплевать, что ты себе думаешь, приятель. Меня отправил губернатор Молони, так можешь и передать этому мексиканцу, что скрывается под именем Тень. И с одной только целью: чтобы я предал его слова о том, что губернатор хочет переговорить с этим мексиканцем и гарантирует сохранность его жизни и здоровья. Я готов заплатить за это. Понял⁈

Пиес снова помолчал, затем медленно кивнул.

— Я сделаю, раз это просьба губернатора, но ты должен знать, что я не обещаю, что он согласится на встречу. Тень не разговаривает с контрабандистами, он их грабит или убивает, если они сопротивляются.

— Значит, ты должен найти способ, чтобы он услышал тебя и согласился, — нетерпеливо сказал Мартинес, и его рука легла на рукоять револьвера, словно он проверял, насколько убедительным станет его аргумент.

Вновь наступило вполне объяснимое продолжительное молчание старого охотника.

— Хорошо, — наконец ответил Пиес, и его голос стал спокоен, как поверхность старого пруда. — Это дорого стоит, раз так. С тебя десять песо, половина золотыми монетами.

— Десять песо, да ещё и золотом? — переспросил Мартинес, и его глаза сузились от гнева. Ты забываешься, охотник.

— Да, — подтвердил Пиес, не меняя выражения лица. — Если ты не согласен, можешь найти другого охотника.

Мартинес сморщил от гнева свой слегка сплюснутый нос и, бормоча под нос ругательства, прошёлся несколько раз по хижине, искоса поглядывая на Пиеса и всем своим видом выражая злость. Охотник же застыл на пороге, держа одну руку на ремне старой винтовки, а другую на чехле с таким же старым, как и винтовка, длинным штык-ножом. Он не двигался, не моргал, просто ждал, и в этом ожидании было что-то пугающее, напоминающее о том, что джунгли не терпят суеты.

— Ладно, — произнес наконец Мартинес, останавливаясь и уставившись на охотника. — Тогда договоримся так: половину я даю сейчас, а половину — когда ты доставишь сообщение и принесёшь ответ на него. Согласен?

— Да, — кивнул Пиес. — Две монеты сейчас, две потом, когда я доставлю сообщение. За хороший ответ ещё две монеты по два с половиной песо.

Мартинес выругался сквозь зубы, но подсчитав в уме прибыли, которые сулило это дело, согласился. Губернатор щедро оплатил бы успех, а отказ мог стоить ему всего, что он имел.

— Мы договорились, — сказал Мартинес, и голос его прозвучал максимально жёстко. — Ты найдёшь его и передашь моё сообщение. А я заплачу тебе за это и через неделю приеду за ответом. Если ты не вернёшься, я приду за тобой и твоей семьёй.

— Неделя мало, — ответил Пиес. — Приезжай через две недели. Я найду способ передать от тебя весть.

— Хорошо, — кивнул Мартинес, чувствуя, как внутри закипает смесь облегчения и тревоги. — Я приеду сюда через пятнадцать дней. Ты должен передать весть, Пиес, от этого многое зависит, как у тебя, так и у меня.

— Я передам, — кратко ответил Пиес и, развернувшись, вышел из хижины, бесшумно растворившись в наступающей темноте.

Мартинес проводил его взглядом и повернулся к Томасу, который уже разливал какое-то пойло в глиняные кружки.

— Останешься на ночь? — спросил старейшина, и в его глазах мелькнула хитрая искра.

— Если будет с кем её скоротать, — ответил Мартинес, и в его голосе послышалась усмешка.

— Если заплатишь, то найдется, — хмыкнул Томас.

— Это когда это я не платил? — возмутился Мартинес.

— Тогда оставайся, — ухмыльнулся Томас. — Подберу тебе помоложе девку, да почернее, как ты любишь.

— Давай, — кивнул Мартинес, — и разливай своё пойло. Впрочем, у меня есть и своё.

Он потянулся к мешку, который взял с собой, и выудил из него бутылку дешёвого рома, увидев которую, Томас издал откровенно восторженный вопль.

— Вот это дело! — заорал он, потирая руки.

— Пей, негр, — усмехнулся Мартинес, откупоривая бутылку, — чтобы дело выгорело. За такое мне и рома не жалко.

— Эх, эхо-хо и бутылка рома! — заорал в полном восторге Томас и одним движением огромной лапы выбил несчастную пробку из горлышка, словно она была