Тень Кукулькана - Алексей Птица
Он шёл по пыльным улицам города, и его мысли, несмотря на внешнее спокойствие, продолжали бурлить. Пиес торговец, живущий у реки. Он мог стать последней нитью, которая приведет его к Барра-Юму. Но Мартинес знал, что этот Пиес не из тех, кто легко соглашается на сделки. Он потребует плату, и она окажется совсем не дешёвой. Впрочем, Мартинеса этим не удивить. Он привык торговаться, обманывать и выкручиваться. Это являлось его ремеслом, его жизнью.
Он зашёл в свою контору, обшарпанное здание с вывеской, на которой кривой рукой пьяного художника из местных аборигенов было написано «Торговый дом Мартинеса». Внутри пахло сыростью, табаком и старой пылью. Он сел за стол, заваленный бумагами, налил себе почти полный стакан рома и залпом выпил его. Жидкость обожгла горло, но в груди всё равно осталась та липкая, противная пустота, которая появлялась только тогда, когда он терял контроль над ситуацией.
Достав из ящика стола карту Юкатана, он развернул её и долго смотрел на линии рек и троп, ведущих в самое сердце джунглей. Ему предстояло найти Пиеса и уговорить его помочь. А если тот начнет отказываться, то заставить его согласиться. Методы для этого у Мартинеса имелись самые разные, и он знал, когда применять деньги, а когда — более убедительные аргументы.
Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза, чувствуя, как усталость тяжелым грузом наваливается на него. Завтра он отправится к реке, а сегодня выпьет ещё один стакан рома и попытается забыть о том, что ему предстоит. Завтрашний день уже обещал стать долгим и трудным, и он должен встретить его с ясной головой и крепкой рукой. А пока пусть даже эта ночь окажется короткой, главное — его собственной. Он поднял стакан и прошептал в пустоту конторы.
— За тебя, Барра-Юм, где бы ты ни был. Надеюсь, ты не убьёшь меня раньше, чем мы встретимся.
Проснувшись с рассветом, Хуго Мартинес не сразу вспомнил, что он должен сегодня сделать такого важного, о чём у него зудела упрямая мысль в тяжелой башке. Голова же поутру гудела, как старый колокол на церкви Сан-Педро, а во рту такое ощущение, будто там ночевал целый отряд мулов. Вчера вечером он от души приложился к ямайскому рому, да так основательно, что плохо помнил окончание импровизированного банкета, который устроил сам себе, чтобы заглушить тревогу перед предстоящим делом. Он лежал на кровати, смотрел в потолок, по которому медленно ползла ящерица, и пытался собрать мысли в кучу. Мысли не собирались, а разбегались, как тараканы от света.
Хуго сел на кровати, и его голова тяжело качнулась, словно налитая свинцом. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как пальцы колются о щетину, и попытался вспомнить, что же вчера произошло после того, как он выпил последний стакан.
Вспоминались обрывки: карта, старик, разговор с губернатором, имя — Барра-Юм. А потом пустота, только запах рома и разбитая бутылка у стены.
— Чёрт бы побрал этот день, — пробормотал он, спуская ноги с кровати.
Он кое-как добрался до стола, где стоял кувшин с водой, и залпом выпил целый стакан, чувствуя, как живительная влага разливается по телу. Затем он взял половинку лимона, выдавил её в рот, и кислый сок, пронзительный и яркий, ударил по языку, заставив его поморщиться. Природное упрямство и порция лимонного сока помогли ему прочистить мозги. Медленно, как туман рассеивался над джунглями, в его голове начали проявляться контуры дел, стоящих перед ним на сегодняшний день.
Он вспомнил, что ему нужно найти Пиеса, того самого охотника, который жил у реки и знал тропы, ведущие в самое сердце джунглей. Он должен уговорить его помочь, или заставить, купить, неважно, как, но сделать это. Губернатор ждал новостей, а время уходило, как вода сквозь пальцы. Мартинес подошёл к умывальнику, плеснул водой в лицо, и холодная вода окончательно привела его в чувство. Он оделся, натянул сапоги, проверил, на месте ли револьвер и нож, и, покинув комнату, вышел на улицу, где яркое утреннее солнце уже начало припекать, обещая жаркий день.
Да, одному плыть не с руки, но и брать нескольких мачо тоже не стоит, Пиес не поймёт. Убить-то они его смогут, а вот заставить уйти в сельву вряд ли получится. Мартинес знал эту породу людей, живущих у реки: они подчиняются только силе или деньгам, но никогда угрозам. Он должен подойти к этому разговору с осторожностью, потому что любой неверный шаг мог стоить ему жизни.
Хуго направился к причалу, там ждала лодка, которая должна доставить его к селению на реке, где жил Пиес. Вчера он с вечера дал о том указание, а вспомнил только сейчас, и всё этот проклятый ром, что затуманил ему мозги. Мартинес смачно сплюнул в придорожную канаву, с удовлетворением увидев, как его плевок попал прямо в кучу бегущих по своим делам муравьёв, и заторопился дальше. Ему нравились такие мелкие победы, ведь они напоминали ему, что даже в самой беспросветной ситуации он всё ещё мог влиять на мир вокруг себя.
Лодка оказалась небольшой, но крепкой, из тех, что строят на побережье для плавания по рекам и мелководью. При ней находился коренастый лодочник, вооружённый коротким карабином, молчаливый метис с лицом, изрезанным ветрами и солнцем. Он молча кивнул Мартинесу, принимая на борт своего пассажира, с силой оттолкнулся от причала, и они медленно поплыли по мутной воде.
Мартинес сидел на корме, смотрел, как берег медленно отдаляется, и чувствовал, как напряжение, копившееся в последние дни, начинает понемногу отпускать. Ритмичные взмахи вёсел, плеск воды, крики птиц — всё это действовало на него успокаивающе. Но покой обманчив, и он хорошо знал это. Он думал о Пиесе, о том, что его ждёт впереди. Он не должен показаться угрожающим этому охотнику, но и слишком мягким быть не стоило.
По пути он зашёл в лавку, купил немного табаку и бутылку местного пойла, по какому-то недоразумению называвшегося ромом, чтобы смазать горло и подготовиться к переговорам. Сегодняшний день обещал стать долгим и непростым, но он готов. Ему нужно найти Пиеса и передать через него послание странному вождю ишканхи. Он должен сделать это, даже если это означало, что его жизнь больше не станет принадлежать ему. Такие уж тут правила: губернатор не шутит, и