Александр Маркьянов - Период распада (Третья мировая война) Часть 1

Зазвонил телефон — и капитан резко повернулся к нему. Он почти не бывал в своем кабинете и телефонии никогда не звонил. Никогда.

Но сейчас он звонил.

Капитан снял трубку

— Капитан Гуль?

— Да.

— Господин полковник Сезер просит вас немедленно найти его. Он будет во втором гимнастическом зале.

Странно. Почему не в кабинете? Хотя… странного тут как раз и нету.

— Капитан Гуль, вы меня слышите — осведомился адъютант.

— Так точно.

— Он ждет вас. Не задерживайтесь.

Второй гимнастический зал — зал единоборств — был в это время почти пуст. Почти — потому что в нем был сам полковник, крепкий, ухой как палка, седоусый ветеран спецназа, хорошо знавший отца капитана Гуля. Он ходил с палкой — из-за ранения, но обычно он носил палку в руках, и использовал ее, только когда боль становилась нетерпимой.

Войдя в зал, капитан осмотрелся. Никого. Полковник Сезер утвердительно кивнул — и этим кивком сказал все, что нужно было знать Гулю.

— Здравия желаю, Фарук-курт.[10]

Боз Курт. Серые Волки…

Турция как страна и как государство уникально тем, что родилось оно волей и энергией всего лишь одного человека, великого человека, Мустафы Кемаля, Ататюрка, отца всех турков, и родилось оно на развалинах Османской империи. Османская империя была единственной империей, которую сумели создать мусульмане, противники самой идеи государства и тем более крупного государства,[11] османские султаны, обосновавшись в столице Восточной римской империи, под зеленым знаменем вторглись даже в Европу. Гримаса судьбы заключалась в том, что впоследствии ислам и погубил Османскую империю — а теперь он мог погубить и Турцию.

Начало движению Серых волков — внерелигиозному, крайне правому и националистическому положили офицеры турецкой армии, прошедшие обучение в Германии и долгое время воевавшие под германским командованием. Шкала ценностей Серых Волков была практически противоположна той, которая была у основного турецкого населения. Основной ценностью являлось турецкое государство, территория Турции и только потом — турецкий народ. Ислам — при том, что правоверными являлись почти все турки — не только не принимался, но и отвергался, религия должна была оставаться на подчиненном положении у государства и служить ему — а не государственные мужи должны были прислушиваться тому, что говорят в мечетях. Вообще, Серые волки не отвергали контактов с исламскими организациями, партиями и общинами — но они всего лишь использовали их для того, чтобы достигать того что нужно Турции как государству. Атеистичность была обязательным условием для вступления в движение Серых волков.

В населении Серые волки пользовались крайне незначительной поддержкой — но зато почти все старшие армейские, жандармские и офицеры разведки принадлежали к Серым волкам, к ним же принадлежала значительная часть турецкого бизнеса и некоторая часть городского населения. Сам Ататюрк не был серым волком и даже ограничивал в чем-то эту организацию — но не уничтожал, потому что понимал: он не вечен, и после его смерти Турция опять скатится в ислам. Если не будет Серых волков.

Последним Серым волком у власти был друг отца, генерал Кенан Эврен бывший представитель Турции в НАТО, воевавший против большевизма в Корее, командуя турецким контингентом миротворческих сил. Потом он командовал спецотрядом СТК,[12] эскадроном смерти, входящим в общенатовскую систему эскадронов смерти в неустойчивых странах «Гладиатор». Совершив государственный переворот в восьмидесятом — он пришел к власти и приказал повесить премьер-министра страны как собаку. И правильно сделал — а ведь эта собака сделала намного меньше, чем нынешний премьер, посадивший на скамью подсудимых немало достойных людей.

Капитан Гуль был Серым волком, как и его отец, как и его деды, оба.[13] Он очень гордился этим.

— Подойди ближе, Абдалла — полковник сидел на месте тренера у одного из боксерских рингов — ты знаешь этого человека?

На фотокарточке был изображен человек, довольно молодой, капитан где-то его видел — но не помнил где. Однако, длинная окладистая борода сказала ему все, что он хотел о нем знать.

— Кто это?

— Некий Кенеш. Наставляет молодых людей на вредный, очень вредный путь. По нашим данным — является вербовщиком турецкой Хезбаллы.[14] Отвечает за вербовку в университетах, является руководителем так называемого «студенческого профсоюза». Руководителем этого студенческого профсоюза его назначил ректор университета, друг и сподвижник Эрдогана, к которому мы так же присматриваемся. Получается, что этот студенческий профсоюзный деятель разносит заразу и вербует молодых людей в террористическую организацию.

Полковник замолчал. Приказы никогда не отдавались прямо. Долгие годы существования во враждебном окружении, без поддержки со стороны большинства, когда люд относятся со скрытой, то и явной ненавистью, понукаемые из мечетей — превратили турецкое офицерство — единственного европейца в Турции в Голем, в надчеловеческий организм, в разумную социальную сеть. Если бы не это их давно перебили бы. Каждый из них знал, что он должен делать, понимал любого из своих с полуслова и готов был действовать тогда, когда будет нужно — даже не получая приказа.

— Я понял, Фарук-курт — сказал капитан

— Хорошо. Только будь осторожен. От лекций я тебя освобождаю.

— Но кто их тогда прочитает, Фарук-курт?

— Я прочитаю. Иди.

Первым делом нужно было раздобыть оружие — но с этим то как раз и не было никаких проблем. У них, на базе под Анкарой существовал целый склад оружия для операций, когда использовать штатное нельзя. Все оно было или изъято в тайниках, или взято в бою, или передано жандармерией. Львиная доля из этого составляло оружие стран Восточного блока — потому что у курдов на вооружении было именно оно. В последнее время появилось много оружия стандарта НАТО — потому что Турция активно действовала в Ираке. Все это оружие лежало разложенным и обслуженным — но без учета, кому надо — тот и возьмет.

Капитан пробежался взглядом по стеллажам в раздумье, что же выбрать. Снайпером он не был, просто хороший стрелок как и все спецназовцы. Ему нужно было что-то для средней дистанции — но достаточно точное. И при этом — что не жалко бросить.

Сначала он думал про ВСС Винторез — эти русские бесшумные снайперские винтовки у турецкого спецназа были, куплены в Чечне на рынке или взяты там же в качестве трофеев. Были к ним и патроны, и капитан Гуль умел обращаться с этим оружием. Он высоко ценил его — в Турции не вооружении не было ничего подобного. Однако, оружие и патрон к нему были слишком специфичными, редкими, след от такого оружия неминуемо потянется сюда, в казармы спецназа. К тому же — Винторезов было мало а их, возможно, придется использовать в куда более важной операции. В конечном итоге капитан остановил свой выбор на румынском карабине, сделанном по схеме АК, но с прикладом от СВД и удлиненным стволом — этот карабин изъяли у одного из «проповедников ислама». Он совершил ошибку, прибыв в Турцию с оружием и нелегально, не оставив никаких следов — это позволило после допроса его ликвидировать. Особенностью этого оружия было то, что приклад у него отделялся и снова ставился на место, было сделано кустарно, но хорошо, скорее всего, в мастерской в Ираке. К карабину имелся оптический прицел и глушитель, а так же один магазин на десять патронов, чего для его задачи — вполне достаточно. MIT даже под пытками не смогла выбить из задержанного террориста признание, кого он хотел ликвидировать в Турции. Капитану Гулю самому не раз приходилось пытать людей — и он знал, что исламисты, исламские фанатики зачастую проявляют особенную стойкость к пытке. Вот почему они столь опасны, и если есть возможность ликвидировать «аллахакбара» — надо это сделать.