Полдень, XXI век №4 2005 - Яна Юрьевна Дубинянская

— А вот и кофе!.. Немножко не дочитали? Ну не беда. Сделайте перерыв — не дайте себе засохнуть! Да и остывший кофе я не уважаю. А вы? Угу, кажется, вам не очень понравился наш проспект, я прав? Ну да, вы, конечно, считаете все это мошенничеством, и вам просто любопытно, как именно вас попытаются обмануть. Ваша скептическая полуулыбка, которую вы даже не пытаетесь скрывать, достаточно красноречива. И в то же время смею предположить, что где-то в уголке вашего материалистического сознания, убранная с глаз долой, чтоб не было стыдно самого себя, теплится слабенькая, спрятанная от материализма надежда: а вдруг? А вдруг — правда, чудо, удача? А от такой надежды недалеко и до веры. Ведь вера умного человека — это его уставшая надежда. Именно это — о, я совсем забыл про сахар! Не нужен? Да, я тоже пью без сахара, но с «восточными сладостями», угощайтесь — именно это и использует большая часть жуликов.

— А вы нет?

— А я и не буду вас переубеждать. Смотрите сами, вы для этого пришли. С проспектом вы ознакомились, теперь...

— В вашем проспекте ничего нет. Это болтовня зазывалы перед дверями.

— Абсолютно! Именно так! «Заходите к нам, не пожалеете!» Зазывала ведь обращается не к умам, а к ногам. И уровень должен быть соответствующим; не выше поясницы. Это же рассчитано на массовый тираж, а не на вас. Задавайте вопросы.

— Вы просто ищете лохов и строите пирамиды или у вас реальное дело: контрабанда людей, работорговля, вербовка наемников?

— Реальное. Реальное. Контрабанда с работорговлей, с вербовкой, с отмывкой — все в одном флаконе, но все реально. И, кстати, все легально — хотя бы потому, что на это еще нет законов.

— На что «на это»?

— На пересадку личности. Пересадка органов, в том числе мозга, законодательствами хоть и плохо, но как-то регламентируется, а пересадка личности пока — никак.

— И как же вы ее так пересаживаете, без мозга? Или вы отбираете такие личности?

— Ну, положим, такие личности отбираются сами. Шучу, конечно. А вопрос ваш правильный, он, собственно, о технологии. Вам, в отличие от массового читателя проспектов и каталогов, понять ее будет очень легко. Человек, как, слава богу, уже установлено наукой, не есть что-то сверхъестественное или божественное. Всякая человеческая личность — это сумма информации или, если хотите, информационная матрица, записанная на биоэлементной базе клеток головного мозга. И мы отличаемся друг от друга так же, как отличаются однотипные совместимые компьютеры разных изготовителей: конфигурацией, содержанием памяти и программами, которые в нас заложили при поставка и во время работы. И все, что есть вот в этом стареньком персональном компьютере, всю его «индивидуальность» можно спокойно переписать на дискетку достаточного объема, компьютер выкинуть на помойку, а дискетку увезти в Лас-Пальмас, вставить в пустой «Пи-Си» — и там, под пальмами, полностью возродится вот этот старичок, но в новом корпусе. Корпус другой, а «индивидуальность» та же: сумма информации от перемены места не меняется.

— Вы хотите сказать, что вы научились ее считывать?

— Именно! Ну, не мы, а они, мы здесь только представители, но именно так.

— Что-то я о таком прорыве не слышал...

— Ну, вы ведь понимаете, что это закрытые разработки: военный потенциал же очевиден. У нас, естественно, тоже этим занимаются, но если и сделают, то еще сто лет под грифом продержат, а они сразу начинают зарабатывать. Да я и сомневаюсь, что сделают: у нас же на двадцать лет все было заморожено, а тут скачками не догонишь. Да. Так что технические подробности и ноу-хау я вам не открою, поскольку сам их не знаю, а процедура очень проста: надеваете шлем — вот он над вами, — выложенный изнутри мозаикой излучателей и датчиков, считанные минуты дремлете под сканированием — и ваша полная цереброграмма, а точнее «персонограмма», записана. Ну и аналогичным образом, только в обратном процессе, она переносится на новый носитель, перезаписывается.

— В чей-то мозг?

— Да.

— А то, что в этом мозгу было? Его собственное? не мешает?

— А когда у вас нет чистой магнитной ленты и вы записываете на старую кассету, вам же не мешает то, что на ней было. Оно просто стирается. А можно сначала стереть, а потом записывать. Но можно и сохранить то, что там было — если вас это беспокоит, — переписав все на какой-то промежуточный носитель — на диск, на пленку. И сохранить на полке или в запоминающем устройстве. Например, в виде ряда цифр. И когда-нибудь, может быть, снова «вселить» эту законсервированную душу в какое-нибудь тело. И человек возродится. Ведь умирают клетки, ткани, организмы — цифры не умирают. Информация, в отличие от тушенки, может храниться баз ограничения срока.

— Так это что же, бессмертие души?

— В общем, да. Но бессмертием мы пока не торгуем. Люди к этому не готовы. Да и мы, честно говоря, тоже. Хотя они там, у себя, такие договора уже заключают. Но это не наши масштабы, это действительно дорого. Одно оформление гарантий... И, по-моему, это вообще не нужно. Ведь пересадку можно повторять по договорам продления сколько угодно раз, до бесконечности — вот вам то же самое бессмертие, но в рассрочку. Так зачем платить вперед сразу за всю вечность? Но, впрочем, это не наша проблема.

— А какая ваша?

— А моя проблема — объяснить вам, в чем ваша ошибка.

— В том, что я сюда пришел.

— Да. Да! Точнее, в том, что вы пришли сюда с ложными ожиданиями. Вы ожидали предложения, которого мы вам не сделаем.

— Какого предложения?

— Организовать ваш отъезд, уход, улет — что угодно, но только подальше от вашей нынешней жизни. Вы пришли с маленькой надеждой на то, что вас не попытаются просто «кинуть», а поставят жесткие, свирепые, бандитские условия, но за это возьмут на себя ваше перемещение в другую жизнь — пусть даже вам потом придется всю вашу будущую жизнь за это платить. Вы готовы, потому что сейчас вам платить нечем, а этой жизнью вы уже сыты. «Выбраться бы, а там посмотрим» — вот что вы думаете. Поэтому у вас и мысли о работорговле и тому подобном: вы, в общем, на все согласны, потому что вам кажется, что вам нечего терять.

— А мне есть что терять?

— Есть. И пока у вас есть что терять,