Полдень, XXI век №4 2005 - Яна Юрьевна Дубинянская

— Да никто меня не приглашал... Там магазина никакого нет?

— Магазина? Нет. Там дальше школа — может, вы по голосованию? Так они там — а потом уже следующий дом, а магазин напротив, через дорогу, вон в этом трехэтажном кирпичном, только там все дорого, и молоко, и маргарин, они его как в аренду взяли, так с тех пор, но сейчас-то еще ничего, а сначала-то как придешь, да посмотришь, да так и...

— Угу, спасибо, спасибо. Извините.

Вот козлы, а? Крику-то: «только у нас», «вот прям сейчас», а адрес толком написать не могут, коммерсанты. Загогулины... И эта тоже; чего тут путаться, когда один корпус? Корова. Ладно; стало быть, вторая жизнь отменяется. Накрылась, значит. Тем же местом, что и первая. Ну и... с ними с обоими. С обеими то есть. Так грамматичнее будет, да? Ну, значит, вот и...

— Молодой человек! Молодой человек! Подождите! Есть там магазин, есть, запамятовала, маленький, с той стороны, с заду, на ступенечках, вот сейчас за дом зайдете...

— Захожу, уже захожу, спасибо!

Накося вот! Выкуси «с заду на ступенечках»! Сейчас, побежал! За вторсырьем жизни. Перебьемся как-нибудь и с этой. Чем чужие жизни донашивать, лучше уж свою дотрепать, верно? Свои обноски ближе к телу... А чего это опять 41-й? И корпус тоже первый. Ну, ё-моё...

— Э-э, простите, я что-то запутался. Там дом 41 — такой, загогулиной, — и тут. И корпуса...

— Тот 41 по Ударников, а этот — по Наставников. Вам чего, «секонд»?

— Н-ну... Да!

— Ну, вон двухэтажка детсадовская. Там они. Прямо тут идите, мимо помойки, — ближе.

— Ага... Спасибо...

— На здоровье.

Вот, значит, они где. Наставники детского сада, а не ударники. Хорошо устроились. Прямо с помойки, что ли, берут свои новые жизни? Или старые сюда выкидывают? Вон кто-то уже роется — подбирает размер второй жизни? Да нет, похоже, проводит здесь свою первую... «Секонд хэнд. Одежда и аксессуары». Хм. Ну, зайдем, посмотрим на ваши аксессуары... Так чего тут, тряпье, что ли, одно? Не понял.

— Девушка, у вас тут что, только куртки?

— Почему «только»? И плащи, и брюки. И обувь тоже... Вот белья, извините, нет.

— А что это вы решили, что мне белье нужно?

— А что вам нужно? Сами-то знаете?

— ...Презервативы использованные, «секонд хэнд»! Есть?

— Зинка, где там Кинг-Конг — опять лопает? Пусть сюда идет. Сейчас будет использованный — как раз вашего размера!

— Да? А как это вы на глаз? Или опыт большой? У обезьяны-то вашей — какой размер?

— Сейчас узнаете... Коленька, тут вот...

— Вижу. С таким могли бы и сами.

— Не доел теленочка, маленький?

— Усохни. Ну че, мужик, сам пойдешь или помочь?

— В следующий раз поможешь. Я к вам еще зайду. Понравилось мне у вас.

— Заходи. Обслужим.

— Зайду-зайду. И не один. У меня друзья — ветеринары с ПК!

— Ну все, чмырь...

— Коля, Коля! Янус идет.

— Дрессировщик, да? Или зоотехник?

— Николай, что у вас тут такое?

— Ничего. Сопли...

— Презервативов использованных ему надо! Его размера...

— Верочка, закройте ротик и идите на свое место. И вы, Николай, тоже... Пожалуйста, не обижайтесь на них...

— Да в гробу я вас всех видал!

— Я убедительно прошу вас извинить за это маленькое недоразумение. Ребята молодые, у нас недавно, специфики не знают совершенно ...

— Ну какая еще специфика: хамят профессионально.

— Да есть, есть специфика. Вы ведь, если я правильно понимаю, не за этими тряпками сюда шли?

— Нет, я сюда специально приехал для приятной беседы!

— Ну оставим это. Я готов еще раз перед вами извиниться, и забудем. Но вы, может быть, удивляетесь, почему я решил, что вам нужны вовсе не тряпки. Совсем не тряпки! Ведь так?

— Н-ну, допустим.

— По глазам.

— То есть?

— У тех, кто приходит за всем этим, глаза несколько наружу, они у них как-то даже становятся выпуклыми, да и руки уже с порога в повышенной боеготовности. А вот у других глаза обращены как бы внутрь, в себя, и руки демобилизованы.

— О, вы психолог! Бывший, да? Тоже «секонд хэнд»?

— Ха-ха! Да, в каком-то смысле. Но, знаете, ведь тут приходится наблюдать, обиваться со множеством людей, улаживать мелкие недоразумения поневоле делаешь какие-то обобщения, втягиваешься в некий процесс, похожий па начальный этап какой-нибудь НИР; вам, я полагаю, он прекрасно знаком...

— Это тоже видно по рукам?

— Н-ну, не совсем... Но простите, что же я вас тут держу у дверей? Давайте спустимся ко мне, побеседуем, так сказать, без галстуков и протоколов, кабинет у меня, правда, маленький, но я и не люблю больших, в больших помещениях — сюда, пожалуйста, — мысль расплывается, я даже не понимаю, как это на западе сделки в ресторанах заключают, переговоры ведут чуть ли не в ангарах — вы слышали, министры восьмерки как-то экстренно слетались, так прямо — здесь, внизу — в аэропорту, в терминале уселись заседать, отзаседали, ничего, конечно, не решили и прямо от стола — по самолетам — заходите, пожалуйста, — и, как говорится, полный улет. Прошу садиться.

— Спасибо. Уютная норка.

— Да, нечто вроде кабины спускаемого аппарата на троих — мой любимый размер. Вы ведь курите? Прошу.

— М-м, на любой вкус, даже сигары. Как в лучших домах, да?

— Разумеется. Кстати, рекомендую: кубинские, и недурные... Давайте-ка и я — за компанию. У нас как-то мало курят сигары; не прижились, нет привычки. Да что там, я сам вырос на «Шипке» — помните такую сигаретку? Или вы уже не застали?

— Как это не застал! Да я всю Болгарию перекурил, с самого начала. И «Филтр», и «Слнце». И «Аиду» эту, которая «ароматизани и соусирани».

— Да-да, верно, именно так...

— Так она и была именно такая!

— Пожалуй. Хотя после нашего «Дымка»...

— Да, «Дымок» не забудешь. Это на всю оставшуюся...

— И в детях — до седьмого колена! А карельский «Беломорчик» — не случалось?

— Это вечно зеленый-то? Из цельной сосны? Ну как же! А еще вот были папироски «Любительские»...

— М-да! Не слабее... Ну и скажите — ведь вы умный