О третьей любви, Париже и бессоннице - Александр Корчемный
 |
| Тут и нужен бинокль |
Воспользуйтесь биноклем, чтобы рассмотреть внешнее убранство, там арки, сделанные еще в самом начале 13-го века, над арками галерея Царей из Ветхого завета. Их сбросили во время революции, но один из горожан выкупил статуи, якобы для фундамента своего дома, а на самом деле, захоронил с почестями. Их недавно, уже в 70-х годах двадцатого века, нашли, выкопали и водрузили на место. Еще очень интересно рассмотреть Химер, защищающих от духов, Апостолов и крылатых Тельцов. Химеры удивительно напоминают некоторых современных политических персонажей.
Внутреннее убранство, особенно витражи, тоже лучше видно с биноклем.
Не знаю, открыли ли собор после пожара, но и снаружи, как говорил один из моих знакомых, «тут все серьезно».
На площади перед Собором находится «Нулевой километр Франции». Можно встать и подумать о том, что именно отсюда начиналось многое, из считающегося сегодня естественными поведенческими и культурными кодами.
Тут во многом возникли представления о прекрасном, общечеловеческие ценности, то, что сегодня принимается за разумное и даже просто нормальное. Например, есть ножом и вилкой.
Именно Франция, на протяжении многих веков, рассказывала всем, как жить.
Как любят напоминать французы, английский король Ричард Львиное Сердце, тот самый, от даты рождения которого в Англии отсчитывают понятие “From the beginning of the years” («Испокон веков»), не говорил по-английски. Он знал только французский. То есть, когда от его крика приседали кони, то кричал он на французском языке.
Да и у наших, российских царей, с русским языком было неважно.
Перейдя Сену через мостик О'Дубль, мы уходим с острова Сите и опять идем прямо, погружаясь в улочки и домики Латинского Квартала. Название происходит от того, что студенты и профессора, находящегося здесь университета Сорбонна, общались в старые времена на латыни.
Справа от нас сразу будет маленькая церковь Сен-Жюльен-ле-Повр. На самом деле, она совсем старая, строить ее начали, по-моему, в 12-м веке, она многое повидала за отчетный период. Очень рекомендую зайти, подумать о своем. После громады и роскоши Нотр-Дама, место — что надо.
Если брести вправо, можно по набережной, можно по улочкам, мы выйдем на бульвар Сен-Мишель — главную улицу Латинского Квартала.
Тут следует кое-что пояснить.
Дело в том, что по рассказам очевидцев, средневековый Париж зрелищем был привлекательным весьма относительно. В общем, если не считать нескольких мест обитания Королей, их близких знакомых и родственников, всё остальное выглядело, как и в других средневековых городах. Никакой обычной для нас инфраструктуры, канализации, водопровода. Нечистоты лились рекой прямо на улицы, никого это особо не заботило, навоз просто отгребали в сторону, мусор вывозили на большие праздники со страшными скандалами. Короче, пахло не фиалками.
Об этом писал Карамзин в своих записках, а Зюскинд посвятил запахам Парижа целый скандальный роман «Парфюмер».
Ну так вот, город постепенно перестраивали. Дома сносили целыми улицами, ликвидировали уличные рынки (почти все), скотобойни.
Но настоящая городская революция, как бы к ней не относиться, произошла при Наполеоне III, уже в середине 19-го века. Префект департамента Сены, барон Осман, получил от Императора неограниченные полномочия, и начал перестраивать город. По происхождению он был вовсе не турок, как некоторые думают, а немец — Хаусман, сын военного комиссара при Наполеоне I.
Осман буквально снес весь старый Париж, прорубал бульвары, проспекты, превратил в парк в Булонский лес, создавал нормальную городскую инфраструктуру, строил современные для 19-го века здания с окнами в пол, высокими потолками, эркерами, водопроводом, канализацией. Организовал освещение городских улиц, парков, площадей.
В целом, многие кварталы Санкт-Петербурга похожи на парижские, та же городская роскошь 19-го века.
Но при этом, сам средневековый город (я про Париж), почти не сохранился.
Избежали тотального разрушения лишь отдельные улочки и дома. Почувствовать себя в атмосфере, где жили Д'Артаньян, Портос, Атос и Арамис, можно разве что в Латинском Квартале и его окрестностях.
Если и есть какие-то знакомые нам по роману названия (улица Могильщиков, улица Феру, улица Старой Голубятни), то самих домов и реальных улиц, к сожалению, нет.
Но представлять себе звон шпаг, цокот несущихся лошадей, бегущую, подобрав платье, очаровательную Констанцию Бонасье, надо именно здесь, в Латинском квартале.
К сожалению, не сохранился и кабачок «Сосновая шишка», где пировали мушкетеры. Есть очень трогательный рассказ Сергея Довлатова «Двести франков с процентами» о том, как Александр Дюма расплатился с хозяином этого заведения бессмертием. Обязательно прочитайте, если не читали!
Побродив по замысловатым улочкам Латинского Квартала, надо выйти все же на бульвар Сен-Мишель. Это будет вторая главная улица этого квартала после достаточно широкой улицы Сен-Жак.
Прогуляться по бульвару Сен-Мишель вообще очень приятно, там много молодежи, все же рядом некогда самый известный и престижный университет мира — Сорбонна.
Во дворе Сорбонны имеется часовня, в которой можно увидеть надгробие того самого, великого и могучего кардинала Ришелье. Здесь же похоронены многие представители этого рода, в том числе Эммануэль-Арман Ришелье, тот самый, что был губернатором Одессы до победы над Наполеоном. Памятник ему одесситы зовут «дюком» (герцог), он стоит в Одессе над Потемкинской лестницей и застенчиво смотрит в морскую даль.
Почти перед тем, как бульвар Сен-Мишель закончится, слева — очень приятная площадь Сорбонны, с фонтанчиком и, как правило, стайками симпатичных девушек вокруг. Ими, как и фонтанчиком, тоже стоит полюбоваться.
Через один блок по бульвару Сен-Мишель поворачиваем влево, идем по улице Суфло и видим Пантеон, собственно архитектором Суфло и построенном.
Когда-то на улице Суфло была гостиница, в которую приехала отдохнуть от лишений и тягот санкт-петербургской жизни Аполлинария Суслова, любовница Достоевского. Поленька собиралась в Париже, ну а где же еще, дождаться Федор Михайловича. Кстати, если кто не в курсе, Достоевский был на 21 год ее старше — очко, однако, как любил говорить в казино сам великий писатель, солнце русской прозы. Потом любящие сердца намеревались отправится не то в Германию, не то в Италию, я подзабыл. Но здесь, на улице Суфло, вышла незадача.
Поля встретила студента-медика Сальвадора и со страстью отдалась ему. Ну а что вы хотите, — бульвар Сен-Мишель, Сорбонна рядом, девочке двадцать с