Ильязд в портретах и зарисовках - Режис Гейро
Очень рано, проникшись идеями Михаила Ле-Дантю, Ильязд понял, как рассечь гордиев узел модернизма. Отказываясь от диктата современности и обращая взгляд назад, вдаль, всёчество исполняет в поэзии роль наследника романтической и символической традиции, которая, помимо всего прочего, породила сюрреалистов. Неудивительно, что большинство художников, иллюстрировавших книги Ильязда, прошли в своё время через сюрреализм – течение, чей радиус действия выходит далеко за пределы простого эстетического поля, а концепция «нового времени» не ограничивается формальным новаторством и включает в себя различные художественные проявления. Всёчество тяготело – опять же продолжая прямую линию символизма – к синтезу форм искусства или, по крайней мере, к диалогу между пластическими искусствами и искусством слова. Livre d'artiste предоставляет оптимальное пространство для подобного диалога, а издательский талант Ильязда оттачивает его до совершенства. Поэтому Ильязд обращается к мастерам, наиболее близким ему по мироощущению, и в первую очередь к Пикассо, которого он в 1922 году в статье, посвящённой Гончаровой и Ларионову, решительно называет всёком.
Художники, запечатлевшие образ Ильязда в последний период жизни, – это весьма часто иллюстраторы его изданий. Иные – просто друзья, молодые рисовальщики, о многих из них нам сегодня почти ничего не известно. Так же мало сведений сохранилось о некоторых тифлисских друзьях Ильязда, равно как и о тех художниках Парижской школы, обществом которых он любил окружать себя в начале двадцатых годов. Все эти портреты образуют непрерывную цепочку, протянувшуюся от 1910-х до 1970-х годов XX века. Они донесли до нас подробности истории искусства прошлого века и всей жизни Ильязда. В самом факте существования портретов, созданных такими малыми мастерами, как Арапов, Мишонц, Хунцикер или Смаджа, и такими великими личностями, как Джакометти, Сюрваж, Пикассо или Миро, тоже выражается гений Ильязда. И причиной тому вовсе не эклектичность предпочтений, а особая проницательность, побуждавшая его к сотрудничеству, сближениям, сравнениям – словом, ко всему тому, что зажигает искру жизни и не приемлет узких рамок, душащих творчество.
Данная книга – это дополненная, снабжённая новым предисловием, исправленная и обновлённая русскоязычная версия работы, опубликованной на французском языке в четвёртом номере «Записок Ильязд-Клуба» (1997), научного издания ассоциации, учреждённой в 1988 году для распространения, публикации и охраны наследия Ильязда. С инициативой создания иллюстрированного каталога портретов Ильязда выступила в 1990 году его вдова Элен Дуар-Зданевич, и она же начала составлять перечень портретов, репродукции которых у неё имелись. Однако в декабре 1992 года она ушла из жизни. Тогда я возобновил проект, расширяя каталог по мере появления новых находок до тех пор, пока работа не была опубликована на французском языке. Позднее меня ждали и другие открытия, в частности, карандашные портреты Ильязда, выполненные Михаилом Ле-Дантю, зарисовки и карикатуры Зиги Валишевского и Игоря Терентьева, рисунки детей Зданевича от первого брака, новые работы самой Элен. Самой неожиданной находкой оказался портрет Ильязда кисти его возлюбленной Джоан Спенсер. Все эти работы, а также два варианта гравированного портрета Ильязда, выполненного несколько лет назад парижским художником Николаем Дронниковым, добавлены в настоящее издание.
В этой книге помещены (или упомянуты) все известные нам изображения Ильи Зданевича. Исключение коснулось лишь двух работ. Первый портрет, подписанный А. Лебедевым и датированный 1918 годом, попал в собрание Элен Зданевич при странных обстоятельствах. С её слов, в начале восьмидесятых годов какая-то женщина «из России» возникла у дверей старой квартиры Ильязда на улице Мазарини и предложила ей купить портрет Ильи Зданевича, нарисованный «великим художником Лебедевым» в Тифлисе. Портрет был куплен, однако Элен Зданевич заметила, что причёска и форма глаз на рисунке не такие, как на фотографиях Ильязда того времени. Второй портрет хранится в Музее изящных искусств г. Ренн (Франция). Это рисунок тушью Михаила Ларионова начала 1920-х годов. В самом музее считается, что он также изображает Зданевича. На наш взгляд, и в этом случае изображён другой человек.
Русская версия этой книги намного улучшена благодаря дружеской поддержке Владимира Полякова. За помощь, оказанную мне на разных этапах работы, я хотел бы также поблагодарить Сесиля Михаэлиса и Анри Дуара (увы, ныне покойных), Инес Отвиль-Рейносо, Сюзанну Любич, Анну Солаль-Мишонц, Элизабет Клости-Божур, Бориса Фридмана и, наконец, Франсуа Мере, коему и посвящается эта книга.
Режис Гейро
I. Футуристические годы. 1912–1921
М. ЛЕ-ДАНТЮ
К. ЗДАНЕВИЧ
Н. ПИРОСМАНИ
З. ВАЛИШЕВСКИЙ
М. ЧИАУРЕЛИ
И.ТЕРЕНТЬЕВ
Н. ГОНЧАРОВА
1916
«Футуристические годы» Ильязда охватывают одно десятилетие, которое можно разделить на два этапа. Первый, с зимы 1911–1912 годов и до мая 1917 года, приходится на петербургский период жизни и творчества поэта. Приехав в столицу, чтобы изучать право, молодой Илья завязывает знакомство с художниками – друзьями его брата Кирилла – и в первую очередь с Михаилом Ле-Дантю, который в дальнейшем запечатлеет Ильязда на нескольких портретах. Зданевич будет относиться к Ле-Дантю с безграничным восхищением, считая его «самым зрячим художником своего времени»[3], и в 1923 году посвятит ему знаменитую драму «лидантЮ фАрам». Ле-Дантю и братья Зданевичи работают совместно с Михаилом Ларионовым и Натальей Гончаровой, и из их неопримитивизма развивается теория всёчества. Именно тогда они открывают творчество Пиросмани, и тот в 1913 году пишет портрет Ильи. Зданевич уезжает из Петербурга – Петрограда 1 мая 1917 года. После недолгого переходного периода, сыгравшего важную роль в интеллектуальном становлении будущего Ильязда (путешествие в грузинские районы Турции с экспедицией под руководством Э.С. Такаишвили; с ней связано появление карикатуры Михаила Чиаурели), осенью того же года Зданевич возвращается в Тифлис, где начинается второй период его «футуристической» деятельности. Это – яркие страницы деятельности группы «41°», это – Илья Зданевич на рисунках Игоря Терентьева, на карикатурах Зиги Валишевского, на портретах Кирилла Зданевича. Спустя три года поэт уезжает из Тифлиса в Париж, куда добирается лишь в ноябре 1921 года, проведя год в Константинополе в ожидании визы. Очевидно, как раз тогда, в конце 1921 или в начале
Ознакомительная версия. Доступно 5 из 23 стр.