Копай глубже! - Маргит Ауэр

школьной пьесы. Ребята уверенно следовали за ней, гремя оружием, словно были прирождёнными воинами. Когда Малютка Джон приставил клинок к горлу барона, зал испуганно охнул. Йо не составило труда побледнеть – он ещё не оправился после происшествия с Юрием. Через миг кровь заструилась у него по воротнику, но, конечно же, это был всего лишь кетчуп.

Луна, игравшая деву Мэриан, перед спектаклем сходила в парикмахерскую «Эльфрида», и Идина мама заплела ей восхитительную косу. В длинном бледно-голубом платье с оборками девочка была просто неотразима.

Эдди так тонко взвизгивал и кривлялся, изображая придворную даму, что даже стоявшие за кулисами ребята не могли удержаться от смеха.

А Хелена с такой яростью швыряла яйца на сковородку, что зал разразился бурными овациями. Премьера прошла с невероятным успехом. Публика всё продолжала аплодировать, так что Анне-Лене пришлось несколько раз выходить к зрителям на поклон. Никто в зале не заметил маленького хамелеона, который сидел у неё на плече и то и дело ласково покусывал ей мочку уха. Каспар был необыкновенно рад за свою хозяйку и весь покрылся сине-зелёными полосками.

Когда Шоки собрался отнести фонари в подвал, кто-то вдруг коснулся его плеча.

Это был дедушка Теодор.

– Мы можем поговорить? – спросил он.

Мальчик вздрогнул и положил фонари.

– Если нужно, – нервно пролепетал он.

В ту же минуту рядом очутился Пеперони, прижался к его ноге и прошептал:

– Не бойся, я рядом!

Они нашли укромное место, где их никто не услышит, возле декораций королевской кухни. Пеперони забрался под стол и принялся жевать шнурки Шоки.

– Прости, что я был слишком строгим, – начал дед. – Я не хотел, чтобы так получилось…

– Не хотел, чтобы получилось что?! – возмутился Шоки. – Тебе вообще не было до меня никакого дела! – Он взволнованно заёрзал на стуле. – Ты постоянно уходил неизвестно куда и оставлял меня ночью совершенно одного, кормил своим противным студнем и требовал, чтобы я зубрил этот ненужный текст! И это притом, что ты сам не сыграл в кино ни одной крупной роли, так ведь? – мальчик обиженно взглянул деду в лицо.

– Значит, ты всё-таки узнал об этом… – со вздохом ответил тот и густо покраснел. – Ну что ж, тем лучше.

И дедушка рассказал Шоки, что всю свою жизнь был неудачником.

– Спортсменом я так и не стал, да и актёр из меня никудышный… – заключил он.

– Зато хвастун превосходный, – вырвалось у Шоки.

– Ты прав, – согласился старик. Он выглядел совершенно подавленным. – Когда я увидел, как здорово ты справился с освещением, как вы придумали украсить сцену плюшевыми игрушками… – дедушка Теодор взглянул в глаза внуку. – Должен признать, малыш, что ты и впрямь очень способный. У тебя определённо есть талант. Знаешь, кого бы ты мог сыграть? Да тебе любая главная роль по плечу!

– Кем мне быть, решаю только я! – твёрдо сказал Шоки. – Мне больше нравится быть осветителем, чем стоять на сцене. И не надо мне ничего навязывать!

Дедушка снова вздохнул.

– Прости, – сказал он. – Пожалуй, это мне нужно слушаться тебя, а не наоборот.

– Неплохая идея, – раздался голос из-под стола.

– Пойдём, Пеперони, – произнёс Шоки и встал.

– Пеперони? – Дедушка вскинул голову. – Это ещё кто такой?

Расстроенный Шоки вышел на свежий воздух. Пеперони семенил вслед за ним.

– Вот почему он такой? – в отчаянии крикнул мальчик, пнув носком землю. – Почему он всё время указывает мне, что делать? И зачем пытается казаться тем, кем никогда в жизни не был? Столько врать – это ведь тоже непросто!

Поросёнок вздохнул.

– Честно говоря, мне жаль твоего дедушку, – сообщил он. – У него нет такой силы воли, как у тебя. Но всё-таки он сожалеет о том, что тебя обманывал. И хочет всё исправить.

Шоки шмыгнул носом.

– Ну скажи, неужели в нём нет ничего хорошего? – спросил Пеперони.

Сначала мальчику ничего не приходило в голову. Затем он нерешительно произнёс:

– Ну… он хочет вернуть медаль Густаву. Это благородно.

Пеперони кивнул и предложил:

– Давай попробуем отыскать её вместе. Уж я-то знаю, как пахнут золотые медали!

– Давай, – согласился Шоки. – Вдруг у нас в самом деле получится.

Прильнув пятачком к земле, кистеухий поросёнок затрусил прочь.

– Здесь ничего нет, – сообщил Пеперони, обнюхав один участок. – И тут тоже.

Так друзья вдвоём обошли школу. Шоки немного успокоился – свежий воздух пошёл ему на пользу. Наконец осталось только одно место – компостная куча, которую собрал господин Вондрашек.

Возле неё и остановился поросёнок.

– Вот! – объявил он. – Медаль здесь!

– Фу-у-у! – скривился Шоки, глядя на кучу полусгнившей травы вперемешку с землёй. – Ты уверен?

Пеперони гордо кивнул:

– На все сто!

– Отлично, тогда я позову остальных.

Мириам нигде не было. Бенни с Генриеттой и Анна-Лена с Каспаром нашлись в зале – они сматывали провода и болтали об инопланетянах. Ида и Раббат складывали костюмы. Йо удалился в туалет, чтобы промыть Юрию лапу холодной водой.

Шоки рассказал ребятам, что поросёнок уверяет, будто знает, где медаль, и все помчались во двор. Их нагнали Йо и Юрий, хотя пингвин по-прежнему прихрамывал.

Ребята взяли в домике завхоза лопаты и принялись за работу.

– Ну и вонь! – ворчал Йо.

Юрий тоже не пришёл в восторг при виде компостной кучи. Поковыряв в ней немного лапой, пингвин заторопился к пруду.

– Извини, но я же раненый, никак не могу помочь, – сообщил он Йо. Тот сочувственно погладил друга по голове.

Пеперони принюхался.

– Надо копать глубже, ещё глубже! – подгонял он ребят.

Они уже почти выбились из сил, как вдруг кто-то шагнул к ним из темноты. Ребята в ужасе вскрикнули.

Но это оказалась Мириам. Вокруг её шеи обвилась огромная змея.

– Ашанти! – испуганно завопила Ида.

– Я нашла её в кустах. Теперь у меня тоже есть волшебный питомец! – гордо ответила подруга. Змея зашипела.

– Но она же ядовитая! – в страхе воскликнула Анна-Лена.

Мириам улыбнулась.

– Уверена, она мне ничего не сделает.

– А ты понимаешь, что она говорит? – спросил Бенни.

– Пока нет, – ответила девочка. – Но думаю, это вопрос времени!

Спустя час компостная куча была разобрана. Устало отдуваясь, ребята отложили лопаты.

– Теперь ваш черёд, – сказали Ида и Шоки зверям. – Нам такая работа не под силу.

Шоки скрестил пальцы. Только бы их старания не оказались напрасными!

Пеперони принялся рыть слева, Раббат – справа. Комья земли летели во все стороны. Питомцы усердно трудились, только изредка делая короткие перерывы. Иде казалось, что они соревнуются.

– Давай, Раббат, быстрее! – подбадривала она лиса.

Однако медаль всё-таки обнаружил Пеперони.

Между его копытами запуталась старая, почти истлевшая ленточка с металлическим кругляшом, перепачканным землёй.

– Ты нашёл медаль! – прошептал Шоки, крепко прижимая друга к груди. – Дедушка будет так рад! – Мальчик просто сиял от счастья. – Нужно только её отмыть.

Ашанти медленно вытянула голову, собираясь слизнуть землю с медали.

– Не надо! – остановила её Мириам. – А то она станет ядовитой. Мы же не хотим отравить дедушек!

– Дай-ка её сюда! – вмешался Юрий. – Пара пустяков, сейчас мы её отмоем!

С этими словами пингвин зашагал к пруду. И хотя совсем недавно, когда надо было разбирать компост, Юрий объявил себя раненым, теперь он даже не хромал. Пингвин кинулся в воду, а когда вынырнул, золотая медаль блестела в лунном свете как новая.