Катакомбы Парижа - Джереми Бейтс

— План, Уилл, такой. Примерно в десять мы прибываем ко входу в катакомбы. Четыре часа идем, один отдыхаем. Потом еще около двух часов до места, где нашли камеру. Все верно? — обратилась она к Паскалю.

Тот кивнул, не отрываясь от еды.

— Таким образом, закончим около семи утра, — подытожила Даниэль. — Вполне хватит времени успеть на работу.

— На работу? — удивился я.

— Разве тебе не надо завтра работать?

— Я решил назначить себе выходной.

— Ну тогда тебе не о чем беспокоиться.

— А ты завтра работаешь?

— Конечно. Но мне только к девяти.

— Везет тебе, — бросил Роб, отрезая кусок грудинки. — Мне к восьми.

Я пересчитал изложенный Даниэль график:

— Если мы выступаем в десять, идем четыре часа, один отдыхаем, потом еще два идем, всего получается семь часов. То есть в пять утра мы на месте. И столько же назад — значит, мы выберемся на поверхность только в полдень.

— Нет, Уилл, — покачала головой девушка. — Паскаль знает другой выход, недалеко от места привала. Там мы и выйдем.

Я взглянул на нее, гадая, надо ли мне высказывать очевидное. Наверно, все-таки надо.

— Почему же тогда нам сразу там и не войти?

— Потому что так надо, — отрезала она. — Катакомбы — это всегда приключение и новый опыт, даже для Паскаля и меня. По ним нельзя просто пробежаться. Ты и Роберт увидите. И поймете.

Роб Стрэттон снова окинул взглядом дружка Даниэль, Уилла, пытаясь выяснить для себя, что тот за фрукт. Не совсем типичный американский экспат — где крики во все горло и стремление быть центром внимания? Конечно же, не все они такие. Как и в любой нации, люди бывают разного характера. Но уж пошуметь-то америкосы любят! Они да австралийцы. А еще испанцы, в особенности их сеньориты. Так бы он и разместил их по шкале шумливости. И самые худшие из них не только развязные, но и не адаптировавшиеся. Эти повсюду таскают с собой свою милую родину.

Тут Роб припомнил одного своего знакомого, техасца, занимающегося импортом-экспортом. Чувак сколотил состояние, втюхивая французской буржуазии всякий китайский хлам. Этот деятель ковбойскую шляпу, правда, не носил — иначе точно стал бы посмешищем всего Парижа, — но зато щеголял в навороченных яловых сапогах с острыми носками. Цокот его кубинских каблуков по брусчатке было слышно аж за квартал. И, словно бы такой дебильной faux pas[18] было недостаточно, этот стремный мудила еще и орал, а не разговаривал. Начиная от «эй, вы!» и заканчивая «пф, я улажу!». Так и хотелось ему врезать.

Впрочем, отмахнувшись от стереотипов, Роб искренне желал — и пытался — проникнуться симпатией к Уиллу. Вот только это было не так-то просто, поскольку присутствие американца, пускай и неумышленно, причиняло столько страданий и беспокойства бедняге Паскалю, пылавшему страстью к Дэнни на протяжении всего того времени, что Роб его знал. На месте своего друга канадец уже давно бы начистил Уиллу харю. Но Паскаль был мечтателем, романтиком, или как там еще называют чуваков, у которых чувств больше, чем тестостерона. Да такой даже муху не обидит.

Когда два дня назад Паскаль позвонил Робу и стал плакаться на жизнь, он попытался воспринять ситуацию пофигистически, хотя приятель и был явно раздавлен. Поначалу канадец отклонил приглашение принять участие в походе — все равно Паскалем двигало лишь желание не быть третьим лишним в собственной экспедиции. Вдобавок именно в тот вечер у жены Роба намечался корпоратив, и он пообещал ей посидеть с девочками.

Чертов зануда, однако, не унимался и даже предложил оплатить няньку, и в конце концов Роб смилостивился. Почему бы и нет, подумал он. Паскаль и Дэнни вот уже сколько лет ошиваются по катакомбам, так что пора бы и выяснить, на что они так западают.

Паскаль Гайе шумно всосал устрицу с широкого конца раковины, изо всех сил стараясь игнорировать Даниэль и этого американца, Уилла. Он все еще поверить не мог, что опять упустил шанс замутить с Даниэль. Желание пригласить ее на свидание возникло у него при первом же знакомстве, еще несколько лет назад в Горной школе. Впрочем, тогда он состоял в отношениях, а после разрыва таковых уже Даниэль обзавелась парнем. С тех пор такая чехарда и продолжалась: когда она была свободна, у него имелась девушка, и наоборот. В конце концов она серьезно сошлась с тату-мастером по имени Марсель, и следующие три года Паскаль только и выслушивал ее жалобы, какая же скотина ее дружок. Он неустанно призывал Даниэль бросить Марселя, однако она его советам не внимала. И вот несколько месяцев назад этот мудила сам ее бросил, ради актрисульки, игравшей в каком-то детском сериале о семье, пытающейся управлять мини-гостиницей. Паскаль решил было, что настал его час. В кои-то веки оба они оказались свободны. Он собирался благородно выждать пару неделек, чтобы она отошла от расставания с Марселем, а затем объясниться с ней.

Увы, прежде чем он успел осуществить свой замысел, Даниэль уже вовсю трещала об этом американце, с которым занималась уроками по языковому обмену. Она определенно запала на него и все не унималась: «Почему я ему не нравлюсь? А вдруг он гей? Или у него есть девушка? Может, мне самой спросить у него? Не знаешь, как американки ведут себя в таких случаях?» Паскаль уже настроился, что на вечеринке по случаю дня рождения Даниэль он увидит эдакого блондинистого красавчика с обложки любовного романа. Он был удивлен и даже несколько приятно удивлен, что Уилл оказался вовсе не таким. Взъерошенные короткие черные волосы, в неплохой физической форме, но вовсе не Аполлон. Тем не менее от заигрывания с ним Даниэль это не удерживало. В какой-то момент она и вовсе уселась ему на колени, обняла за шею и, заливаясь смехом, откинула голову. В конце концов Паскаль не выдержал и покинул паб с ее подругой Фанни. Привлекательностью девушка не отличалась, и он с ней даже не перепихнулся — да не очень-то и хотел. Ему всего лишь требовалась компания, а еще было бы неплохо, если бы об этом прознала Даниэль. Впрочем, если ей и стало известно о его выходке, она ни разу об этом не обмолвилась.

Сейчас Даниэль сидела напротив него с прямо-таки королевской осанкой, положив перед собой руки и растопырив пальцы, и взахлеб рассказывала, как в Опере Бастилии познакомилась с русским послом во Франции. И уже