Катакомбы Парижа - Джереми Бейтс

добралась до момента, когда решила прикинуться русской, чтобы получить доступ в зал для почетных гостей, где в антракте дипломаты хлестали халявное шампанское. Ясное дело, что она пыталась произвести впечатление на Уилла, который стоически выслушивал ее, уставившись в бокал с пивом.

Паскаль высосал из ракушки еще одну устрицу и принялся тешить себя фантазиями на тему разнообразных вариантов трагической гибели, которая может поджидать злосчастного американца этой ночью в катакомбах.

Снаружи Жан-Пьер-Тембо полнилась светом, суматохой и шумом. Мы прошли два квартала, свернули в переулок, протопали еще с полквартала и, наконец, оказались у тачки Паскаля — старенького, видавшего виды автодома «Фольксваген». Паскаль и Роб устроились спереди, а мы с Даниэль забрались через дверь-купе сзади и уселись рядышком на сиденье, по моим предположениям, раскладывающемся как кровать.

Наверное секс-мобиль Паскаля, подумал я. Должно быть, завозит на нем девок на вершину Монмартра, накачивает алкоголем да жарит прямо на этой вот койке.

Слева от меня тянулась стойка с вертикально торчащими на поверхности ручками. Я потянул одну, и под откинувшейся секцией столешницы обнаружилась раковина.

Паскаль вырулил с обочины и развернулся на тесной улочке, после чего Роб перегнулся за спинку сиденья и открыл дверцу под стойкой, за которой оказался мини-холодильник. Он достал из него три банки бельгийского пива и вручил по одной мне и Даниэль.

— Вперед, мерзавцы! На катакомбы! — прохрипел канадец.

Мы открыли банки и дружно подняли их.

Роб снова повернулся вперед и включил на магнитоле Боба Дилана.

— Ну правда ведь здорово? — спросила у меня Даниэль, подавшись поближе, чтобы ее было слышно.

— Ну да, — согласился я.

Я приподнял обтрепанную ситцевую занавеску и выглянул в окошко. До этого мне еще не доводилось путешествовать по Парижу на машине, и пока мы мчались по бульвару со стоящими вдоль него каштанами, я с любопытством смотрел на пробегающие мимо витрины закрытых магазинов.

Наверное, почти у каждого из нас в голове сложился некий идеализированный образ Парижа. Культурный центр Европы с богатой историей и прекрасной архитектурой, фланирующие по тротуарам элегантные женщины в нарядах от Готье или Живанши, да еще усатые мимы с мольбертами на плече и французским багетом под мышкой. На мой взгляд, такое представление не так уж и далеко от истины — за исключением усатых мимов, естественно, — однако для меня внешний лоск уже начинал меркнуть, и теперь Париж я воспринимал как еще один хмурый и суматошный город.

— Что разглядываешь? — поинтересовалась Даниэль.

— Я здесь еще не был, — ответил я и отпустил занавеску.

— Ты Париж небось толком и не видал, так ведь?

— Ну да, в основном пабы да клубы, — признал я.

— Почему же не осмотришь его как следует?

— Все как-то времени нет.

— Рак-отшельник ты, Уилл, вот ты кто.

— Рак-отшельник?

— Уж очень ты любишь наслаждаться собственным обществом.

Я подумал было посмеяться над ее аналогией, однако не стал.

Рак-отшельник. Блин, да это прозвище мне даже понравилось.

— А что плохого в том, чтобы быть раком-отшельником? — пожал я плечами.

— Так почему ты передумал?

— Насчет похода в катакомбы?

— Ну да, ты же был против.

— Я и сейчас против.

— Тогда почему пришел?

«Потому что в противном случае сидел бы сейчас в своей квартире и всю ночь напролет думал о Бриджит, ее дружке-легавом и их еще не родившемся ребенке».

— Просто захотел зависнуть с тобой, — только и сказал я — что, вообще-то, было правдой. Оставаться одному мне очень не хотелось, а общество Даниэль я всегда находил приятным.

Какое-то время она пристально смотрела на меня, и я уже ждал какой-нибудь саркастической хохмы в ответ. Роб и Паскаль спереди поддразнивали друг друга на французском, а Дилан все заходился о меняющихся временах[19].

— О, Уилл, смотри! — вдруг воскликнула Даниэль, указывая за окошко.

Вдалеке, ясно различимая в проеме между зданиями, к небу вздымалась Железная Леди, переливающаяся разноцветными огнями.

— Ты просто обязан побывать со мной на Трокадеро, — затараторила девушка. — Туда надо идти рано утром, пока еще туристы не набежали. Потрясающее ощущение — как будто Эйфелева башня принадлежит только тебе. Что скажешь?

— Обязательно.

Тут я заметил, что Паскаль следит за нами в зеркало заднего вида. Наши глаза встретились, и он снова уставился на дорогу.

Роб опять повернулся, открыл холодильник и выудил очередную банку пива.

— Еще кому? — осведомился он.

Я выпил свою лишь наполовину.

— Не, спасибо.

— Давай мне! — с готовностью откликнулась Даниэль и поймала брошенную банку. Снова раздались щелчки и шипение, а из отверстий полезла пена.

— Я так понимаю, тот видеоролик ты посмотрел? — обратился ко мне Роб.

Я кивнул.

— И что думаешь?

— Сюжет захватывающий.

— А что, по-твоему, случилось с этой бабой?

Решившись принять участие в экскурсии, я основательно обдумал этот вопрос, и мое окончательное заключение отдавало уже меньшим фатализмом.

— По-моему, она попросту сбрендила.

— Слетела с катушек?

Я кивнул.

— Если допустить, что она потерялась и блуждала там несколько дней без воды и пищи, то ее неминуемо ожидало истощение — как физическое, так и психическое. Вот крыша и поехала.

— А с чего она так ломанулась?

— Когда сходишь с ума, просто сходишь с ума, — пожал я плечами. — Может, услышала в голове голоса и всякую хрень.

— А этот ее крик?

— Она бросила камеру. У нее больше не оставалось света. Она оказалась в абсолютной тьме. Это стало для нее последней каплей.

— Знаешь, Уилл, — произнесла Даниэль, тронув меня за колено, — это весьма убедительное объяснение. Может, именно так все и произошло. Видишь, и нечего было бояться!

Спереди донеслось фырканье Паскаля.

— И ничего я не боялся, — возмутился я. — Я тревожился, причем за вас же.

— Разве это не одно и то же?

— А ты что думаешь? — спросил я у Роба.

— Звучит, как будто ты испугался, братан.

Я предпочел проигнорировать шпильку.

— Я имею в виду, что, по-твоему, с ней произошло?

— Твоя версия звучит вполне разумно, — согласился он. Затем добавил со зловещей ухмылкой: — С другой стороны, возможно, там все-таки что-то да есть. Например, размахивающий шваброй мутант — Токсичный Мститель[20]. Он сорвал с этой бабы одежду, отпердолил ее и сожрал, а потом бросил кости к остальным скелетам в одном из дальних залов.

Даниэль закатила глаза. Роб подмигнул нам и залпом осушил банку. Под аккомпанемент манерно-сельского пения Дилана фургончик продолжал катить в ночи.

* * *

Некоторое время спустя мы оказались где-то на южной окраине, в районе Орлеанских ворот. Паскаль остановил машину в конце погруженного в темноту переулка и заглушил двигатель.

— Мы на месте. — объявила Даниэль.