Во чреве кита - Даниель Краус

- Я… пережил…

(Ты пережил многое)

(Больше, чем большинство)

(Тсс)

Да, тсс. Джей кивает. Когда он прибудет туда, куда направляется кит, его уже нельзя будет узнать как человека. Ускорит ли это реинкарнацию по примеру Митта? Распутывающийся разум Джея находит смысл в бессвязности. Как он этого раньше не замечал? Причина, по которой киты такие огромные, заключается в том, что они поглощают всё, что умирает в общей плазме моря. Множество позвоночных выбралось из океана на сушу. Но киты повернули назад.

Это обрекло их — или благословило? — на путешествие вверх, вниз, вверх, вниз — удобный лифт между мирами для душ, находящихся в переходном состоянии.

Джей думает о скульптурах китов в натуральную величину в Аквариуме Монтерей-Бэй. О фотографиях, которые он видел, с изображением других скульптур в Сан-Франциско, Санта-Фе, на Гавайях, в Париже. О девяносточетырёхфутовой статуе, висящей в Американском музее естественной истории. Чучело кита Мальма в Швеции, которое когда-то было оборудовано стульями, чтобы посетители могли сидеть внутри него и размышлять о смысле жизни. Даже космический аппарат «Вояджер-1, - запущенный в семидесятых годах в надежде найти инопланетную жизнь, несет на борту «золотую пластинку» с записью песен китов.

Памятники, превосходящие всё, что Джей видел в монастыре кармелитов.

Потому что в глубине души люди знают.

Именно поэтому на кружке Митта было написано СПАСИТЕ КИТОВ.

Это справедливо. Когда мы умираем, киты спасают нас.

Джей улыбается. Вокруг одни хорошие воспоминания. Ему понадобилось лишь умереть, чтобы стряхнуть дремоту с глаз и снова ясно их увидеть.

Его вторая барабанная перепонка разрывается — тихо, отдаленно, как пузырьки, проходящие через соломинку.

- Ты, наверное, думаешь, что я несчастлив. Что мне плохо.

Пляж Монастыря. Часовой квест через яркие заросли ламинарии, где всё гордо выставлено на обозрение. Редкая морская звезда-подсолнух. Нежные черви-пылесборники. Тёмно-пурпурные морские зайцы. Гигантская морская треска. Морской угорь с мордой обезьяны размером с боа-удушителя. Пара ловких морских котиков. Теперь Джей и папа лежат на спине на горячем, покрытом комочками песке, не обращая внимания на песчаных мух, с гидрокостюмами, стянутыми до пояса, сверкающими от соли, а полуденное солнце ласкает океан у их пупков. Слова Стейнбека, вытатуированные на животе папы, кажутся правдивыми: ОТЧЕ НАШ, СУЩЕСТВУЮЩИЙ В ПРИРОДЕ.

- Не знаю.

Джею девять лет. Как ответить на такие высказывания?

- Но в неизменности есть своё удовольствие. Большинство людей никогда не бывают довольны. Они покупают классную машину, и вскоре эта классная машина уже не кажется им достаточно классной. Наверное, это остаток инстинкта выживания, что-то, что помогает виду развиваться. Твоя мама такая. Твои сестры. Это не значит, что они плохие, просто… Они не умеют просто быть. В романе «Каннери-Роу» есть такие парни. Когда-нибудь ты его прочитаешь. Кучка бродяг, но они знают, что погоня за деньгами убьет тебя. У них есть маленькая лачуга, и они счастливы. Они принимают жизнь такой, какая она есть. А не такой, какой хотели бы её видеть.

Джей настороженно относится к этому безмятежному тону. Но это заставляет его задуматься.

А что, если то, что сказал папа, правда? А что, если жизнь, полная неудачных решений, может смываться с тебя каждый раз, когда ты погружаешься под воду?

Папа довольно потягивается на солнце и песке.

- Готов поспорить, Джей, что если посчитать, я — самый счастливый человек из всех, кого ты знаешь.

Купание.

Джей и его сестры во дворе, чувствуя прохладу травы на шее; папа тоже, воодушевлённый ясным небом, показывает им Большую Медведицу, Малую Медведицу, Ориона, Близнецов — по одному созвездию для каждого из них; непостижимое пространство раскрывается как зеркальное отражение дома. Хотя ни один дом не может быть лучше этого.

- Ведро.

Самосвал возле причалов, и, конечно же, папа знает водителя — он знает всех, — и Джей садится папе на колени прямо в кабине, рык тираннозавра заставляет вибрировать руль, папа кладёт свою руку на руку сына, чтобы направлять рычаг переключения передач — какая сила, какая любовь, они оба — один и тот же человек.

Снимок.

Ужасная стрижка. Идея мамы. Подстрижен под ноль, когда все друзья Джея носят длинные волосы. Папа проходит через кухню, бросает взгляд на надувшегося Джея. В следующий раз, проходя мимо, папа подмигивает и натягивает Джею на голову потертую старую кепку «Сан-Хосе Шаркс, - о которой тот мечтал с самого рождения. Ни слова. Слова не нужны.

Дип.

Мама купила гитару на гаражной распродаже за пять баксов, и она умеет на ней играть? Она напевает песни, которые любила в подростковом возрасте, Нэн и Ева со смехом освистывают её банальный репертуар, Джей улыбается, но настороженно поглядывает на стоящего рядом папу, пока, вопреки всему, не начинает во весь голос петь песню Тома Петти «Free Fallin’ » на полную громкость.

Дип.

Джей проголодался, пора домой. Издалека он замечает папу не за тем, чтобы он стирал с себя причальную грязь, а под перевёрнутой гребной лодкой, прислонённой как палатка, делящимся сардинами с бездомным, словно они старые друзья. Джей как заворожён улыбками, шутками, смехом.

Дип.

Джей и папа делят зонтик на углу Дель Монте и Альварадо, ожидая парня, у которого находится зарплата папы. Джей чувствует себя ужасно, льет как из ведра. Вдруг папа закрывает зонт над ними, открывает его, закрывает — Джей визжит от влаги, а потом цепляется за зонт, словно за спасательный круг, представляя, что его трепетание поднимет их в небо и над морем.

Dip.

Джей чувствует, будто он готов взорваться от угрызений совести, от всех этих утраченных воспоминаний. Но, скорее всего, это из-за давления. Его глаза выпучиваются из глазниц. Он закрывает их, чтобы отсрочить взрыв. Его череп раздувается, как шарик. Кости гудят, как горбатые киты. Хрящи издают ТАК-ТАК-ТАК.

Будь внимателен. Прочувствуй каждую мелочь. Пойми, что значит лишиться ног, вернуться в воду, стать поводырем душ.

Преврати Джея Гардинера в сказку, которой нет конца.

Но происходит не это.

Джей чувствует, как книга