Фикус знает правду - Алеся Георгиевна Кузнецова

— Выходи. Хочу, чтобы ты опознала здесь одного пассажира.

— Какого еще пассажира? — я почувствовала, как ладошки покрылись холодным потом, вспоминая, как один мамин ухажер из этой же среды называл так всех подряд: и убийц, и убитых, и случайных залетных.

— Опознать? — я прямо слышала, каким глухим стал мой голос. Но внутренне все еще цеплялась за надежду. — Вадик, если ты сейчас выведешь какого-нибудь пьяного туриста из бара и скажешь, что я с ним училась на потоке в институте, я тебя убью.

Майор коротко кивнул на дверь и пропустил меня вперед.

Холл, так же как и у нас в офисе, был заполнен людьми с камерами вперемешку с полицейскими. Рация на Тифлисове ожила, и из услышанного я поняла, что третий этаж оцеплен и туда никому нельзя.

Мы вошли в лифт, и я отчетливо услышала, как мое сердце выдает ритм, как у чечетки.

Вадик нажал на третий этаж и вздохнул. Многозначительно пожал плечами, словно извиняясь, что мне приходится через это проходить.

Я выпрямилась, как на совещании у шефа, поправила блузку и мысленно прикинула, кому и что скажу, когда начнут задавать вопросы.

В конце концов, я умею держать лицо и выжила целых три года в нашем офисе, а это тот еще серпентарий. Одна бухгалтерия чего только стоит… До меня на этой должности, кстати, никто не продержался больше полугода. А я уже профессионально жонглирую чужими тайнами и секретами тридцать шесть месяцев, две недели и четыре дня.

Хотя в «Авроре Девелопмент» можно год считать за полтора, исходя из вечных интриг, проблем и сплетен.

Так что просто так нас не победить, как говорит мой шеф.

Хорошо ему там. Небось уже доехал до своей берлоги и развел костерок. Сидит теперь с томиком какого-нибудь малоизвестного философа, размышляет о бренной суете мира и о том, зачем мужчине такая красивая жена.

У Романа Павловича жена была и правда красивая. По крайней мере пятая. Предыдущих четырех я не застала и чести познакомиться не имела. Но пару раз общалась с ними по телефону. Как говорится: «все они как на подбор, с ними дядька Черномор». В роли дядьки выступал любой прокаченный юрист, съевший собаку на разводах с богатыми мужиками.

В общем, умеет шеф выбирать. Наверное, поэтому и на Ладогу свою время от времени убегает.

Вот не вовремя в этот раз уехал. Был бы здесь, вместе проще бы все разрулили. Ее бы, с такими знакомыми, как у него.

Ну да ладно. Пусть сидит на своей Ладоге. Мы сами с усами.

Тьфу ты… к счастью, только в речевых оборотах. Перед глазами возникла на этой мысли Куницина из бухгалтерии. Вот там усы — всем усам усы. Про лазерную эпиляцию, видимо, не слышала. Ну и ладно.

К моменту, как двери открылись на третьем этаже, я уже вполне пришла в себя и была готова к любому повороту событий. Кроме, разумеется, такого.

Лифт дернулся, и я невольно качнулась к Тифлисову, задев его грудью. Неловко, конечно, вышло. Майор снова покраснел. От него пахло улицей и чем-то металлическим, очень мужским. От Зорана всегда пахло дорогим парфюмом, уверенностью и шармом, если обаяние может иметь запах.

Странно было только одно — это был отель Зорана. А сегодня его нигде не было. Но почему его нет нигде поблизости, если весь отель кишит полицейскими?

— Ты хоть скажи, кого я должна увидеть, чтобы морально подготовиться: знакомый? клиент? бывший? Марина?

— Бывший? — майор скосил глаза, и уголок его рта чуть дрогнул.

«Точно тик», — подумала я.

На табло вспыхнула цифра «3». Лифт открылся. Двое полицейских замерли у комнаты с номером 312.

— Значит, все-таки Маринка, — вздохнула я, представляя распластанное на полу холеное тело нашей подарочной сотрудницы.

— Откуда ты знаешь? — наконец хоть что-то сказал Вадик.

— Работа такая — знать все, что происходит в офисе. Похоже, ты по адресу.

Я машинально выпрямилась, будто перед камерами на премии, и попыталась натянуть улыбку. Профессиональный инстинкт, мать его. Если уж встречаться лицом к лицу с ужасом, то хотя бы при безупречном макияже и на шпильках.

— Пошли? — тихо спросил Вадик.

Я кивнула и, как на автопилоте, вошла в номер, где уже знала, кого увижу.

Но к такому жизнь меня не готовила.

На полу, распластавшись в нелепой позе, одетый как для дороги, лежал мой шеф, Роман Павлович.

— А говорила: в Дубае… — промычал Тифлисов. — Видимо, ты не все в своем офисе держишь под контролем.

Я уставилась на тело, не в силах поверить, что это действительно он.

Роман Павлович. Мой шеф. Человек, ради которого я уже три года строю параллельную вселенную, где он ведет переговоры с шейхами, а не прячется от всех на Ладоге в хижине без связи.

— Дарина? — тихо спросил Тифлисов.

— Да, — выдохнула я. — Это он. И да, на случай, если ты будешь спрашивать: он был жив, когда я видела его в последний раз.

— Когда это было?

— Сегодня утром. Он собирался… ну, как обычно.

Я прикусила язык. Сказать «в Дубай» сейчас звучало бы как признание в идиотизме.

— В поездку, — добавила я уклончиво. — У нас проект. Инвестиции. Арабские Эмираты. Все серьезно.

Майор вскинул бровь.

— Тогда что он делает на полу в четырех-звездочной гостинице, мать его, в двухстах километрах от аэропорта, с удавкой на шее?

— Откуда я знаю? — сама вижу, что что-то пошло не так. Пока не понимаю, что именно. — А где Марина?

— Откуда ты знаешь про Марину? У них роман был?

— С кем роман? Роман с Романом? — я хмыкнула. — Зачем нашему Роману Павловичу при живых пяти женах еще проблемы с Маринкиным банкиром? Не было у них никакого романа. Марина сюда пару раз в месяц отсыпаться и отдыхать от семьи приезжала. Детокс от кухни, называется. Слышал про такой?

— Детокс, значит, — хмыкнул Тифлисов, покосившись в сторону тела. — Ну да… выглядит очень оздоравливающе.

— Сарказм тебе не идет, Вадик. У тебя юмор на уровне клиента в коме. Так что лучше не надо. Оставь профессионалам.

— Когда есть о чем, так можно и поговорить. Пойдем, пообщаемся немного под протокол.

Я прижала ладони к сумке, как к спасательному кругу. Но блокнотик остался в столе, а с ним — все подробности предыдущих «дубайских поездок» шефа. Да и стоит ли продолжать скрывать Ладогу, если все зашло не пойми куда?

Может, стоит рассказать про хижину? Подумаешь, мужик уезжает из города, чтобы