Фикус знает правду - Алеся Георгиевна Кузнецова

Дальше шел адрес бассейна и время. Ну что же, значит, теперь ищем шапочку пловца.

Я убрала телефон и вдруг остро почувствовала, как мне не хватает фикуса. И Зорана. Под ложечкой защемило, когда перед глазами возникла чуть взъерошенная голова моего серба. С улыбкой, от которой я буквально млела на месте, и умением действовать в сложных обстоятельствах не хуже меня. Мне ужасно захотелось увидеть Зорана, а еще лучше — провести пару дней с ним в отеле. Главное — не в номере 312.

Мысленно усмехнувшись я подумала, что Зоран бы оценил. С юмором у него тоже все было хорошо. Но представляю, что сейчас творится в его отеле. Там, пожалуй, ситуация еще похлеще, чем у меня. Наберу ему поздно вечером, а пока стоило улизнуть побыстрее домой. И пусть уборщица, заглянувшая через минут пятнадцать, застанет полную приемную посетителей и мое отсутствие на работе.

Я вышла из переговорки, прошла офис насквозь, не глядя ни на кого, и поехала домой.

В подъезде перехватил дядя Гриша с третьего.

— Дарин, а ты сегодня рано.

— Работала в ускоренном режиме.

— Это как?

— Как в твоих подкастах, которые ты ночью на скорости полтора слушаешь.

— Что, так слышно?

— В панельках всегда слышно. Тем более таких.

Дядя Гриша окинул взглядом мой костюм и каблуки.

— Небось скоро съедешь отсюда. Хорошая работа?

— Очень. И перспективная. С международным уклоном.

— Я зайду, мой кот вроде по балкону к себе ускользнул.

— Зайди, — вздохнула я.

— У тебя поесть есть что-нибудь?

— Нету, дядя Гриша. Только финики.

Трюк с котом был привычным и, очевидно, дядя Гриша рассчитывал найти у меня хотя бы холодных котлет из кулинарии. Но сегодня было не до ужина. Дядя Гриша вздохнул и ушел к себе. Потом принес мне жареную картошку, тоскливо окинул мои апартаменты и забрал кота.

В квартире было не меньше хаоса, чем в моей жизни. Но я привыкла, и меня это не напрягало. Тем более, что приходила я сюда только поспать. При свете ночника все казалось еще более тревожным.

Экран телефона светился чужими именами и неразрешимыми проблемами. Я пролистала вызовы с незнакомых номеров и остановилась на одном знакомом.

Зоран.

Гудки пошли сразу, и я представила, как мой серб устало проводит рукой по чуть кучерявым темным волосам и, улыбаясь, отвечает: «Привет».

Я уже открыла рот, чтобы сказать ему сразу что-нибудь приятное, когда звонок оборвался.

Абонент временно недоступен.

Это было так непохоже на Зорана. Я положила телефон экраном вниз. За весь день я так и не услышала ни одного голоса, который был бы на моей стороне. Предложение Тифлисова рассказать ему всю правду тоже вряд ли могло считаться заботой.

Я уже решила, что не пойду на оглашение завещания. Намеки на мое имя в документе стояли рядом с «неподтвержденной информацией о нашем романе», к тому же в моей фамилии сделали сразу две ошибки и вместо Шторм там речь шла о неком исполнительном директоре Дарине Стормм. В общем, выдумки очередного писаки не стоили потери двух часов и любезностей с вдовами. Я так и не определилась, кого из них считать настоящей вдовой. Нынешняя жена Романа Павловича слишком недолго была в этом статусе, чтобы считаться истинной наследницей. Предыдущие четыре не раз трепали мне нервы по телефону, но живьем я их никогда не видела и такого желания не имела.

В глазах что-то защипало, когда я вспомнила, как полтора года назад шеф пригласил меня на свадьбу. Это было так неожиданно и приятно. И, честно говоря, я ему тоже помогла. Потому что первая сориентировалась и держала оборону охраны ресторана, чтобы туда не проехала ни одна нежелательная особа, а их было целых четыре.

Ах, Роман Павлович… Утро в офисе без вас самое странное, что может быть в нынешней ситуации. Я повернулась к фикусу:

— Нет, я точно не пойду ни на какое оглашение завещания. Там и без меня есть кого посадить в первый ряд. Вот ты лучше скажи, что там у Зорана случилось и почему он не берет трубку? Смс-ку мне прислал: «все хорошо, но пока не могу говорить».

Что же хорошего, если мы не можем хотя бы доброе утро друг другу пожелать?

Дверь кабинета приоткрылась и я, словно пойманная на поличном, быстро отвернулась от своего зеленого друга. На пороге стояла Сирена с кофе.

— Доброе утро, Дарина Сергеевна. Я вам тут кофе сделала… Как вы любите…

Все. Улыбка слетела с моего лица. Когда Сирена делала кофе раньше, чем я попросила, это могла означать только одно — значит, допустила где-то косяк.

Сирена неловко замялась у двери.

— Дарина Сергеевна, вчера забыла вам сказать в этой суете… Звонили от нотариуса и приглашали на оглашение завещания. Сказали, что Роман Павлович указал вас в числе лиц, чье присутствие желательно при оглашении.

— В 10.00? Верно?

— Верно, — кивнула Сирена, ставя чашечку с дымящимся черным кофе передо мной. — И именно поэтому ты решила сообщить мне об этом в 9.30.

— Так тут рядом. Их бюро напротив банка.

Кофе в такой ситуации был самым обидным. Потому что продолжал дымиться и распускать свои ароматы по кабинету, когда я, схватив сумочку, уже бежала к лифту.

Машину мою подпер непонятный грузовик и выяснять, чей он, времени не было. Таксист плохо знал местность и кружил дворами вместо того, чтобы повернуть нормально, как я ему сказала. Он не знал, что дальше одностороннее и туда нельзя. Зато я знала! Но кто же учил таксистов слушать умных женщин?

В результате я вбежала в стеклянное фойе напротив банка Гранова, запыхавшись и злясь на дорожников, таксистов, Сирену и даже лифты, которые в таких высотках всегда приезжают не к тем, кто торопится.

В этом нотариальном бюро я была впервые, да и просто такие заведения мне раньше не приходилось посещать. Но я быстро ориентировалась на местности, особенно если у входа толпились люди с камерами, диктофонами, телефонами и даже старичок с блокнотом.

У турникета охранник вызывающе смаковал кофе из стаканчика с надписью «Начни утро с хороших новостей». Кто вообще придумывает такие надписи? Писали бы, как есть: «Это утро будет непростым, но ты справишься». Так было бы честнее.

Наконец лифт спустился и поднял меня на седьмой этаж. Кабинет нотариуса был обставлен в минималистичном стиле, и я знала, сколько этот минимализм мог стоить. Вдова сидела в первом ряду прямо напротив стального стола. Она