Поселок Тихий - Марина Серова

— Лучше так не делать, я не оказываю сопротивления, а следы останутся. Иначе потом придется отвечать по нескольким статьям. Побои и превышение должностных полномочий.

— Че, умная нашлась? — Мужчина хоть и проворчал в ответ, но изменился в лице, аккуратно подхватил под локоть и повел меня к двери.

Я по пути осматривала новый урон на даче: разбили окно на веранде, для того чтобы лихо заскочить внутрь и обезвредить «опасных» преступников; сорвали щеколду с хлипкой входной двери; в суматохе задержания перевернули мебель на веранде — стол с остатками нашего вчерашнего ужина, кресла, скамью у входа.

Да уж, кажется, Светка никогда не закончит тут ремонт с такими событиями.

Нас рассадили в разные машины, напоследок я успела крикнуть приятельнице, которую тащили под руки трое полицейских:

— Света, ничего не подписывай. Жди!

В отличие от нее я была спокойна и уверена, что произошедшее — ошибка. Закон я чту всегда, нарушаю лишь изредка ради близких людей. И в этом случае готова понести ответственность в виде штрафа, если кому-то прилетела пара ударов или было испорчено имущество. К тому же, как человек с юридическим образованием и бывший сотрудник прокуратуры, знаю, что в системе правосудия бывают ошибки и сбои. Если такое произошло, то сопротивляться, драться, нападать на полицейских себе же дороже. Когда ситуация станет понятнее, помимо основной проблемы, можно получить обвинение в нападении на представителя органа власти. Поэтому самая лучшая тактика в нашем случае — как можно быстрее разобраться, из-за чего произошло задержание, и доказать свою невиновность.

Правда, она хороша в теории, на практике оказалось сложнее понять, что же все-таки случилось, за что нас задержали. В машине со мной никто не разговаривал, полицейский и водитель смотрели на дорогу, а мне оставалось только изнывать от жажды в крошечной клетке автозака.

Полицейские оказались настоящие, они доставили нас в районное отделение полиции в Озерске. В наручниках, все так же без единого слова, меня отвели в кабинет. Свету, как я и предполагала, допрашивали отдельно и в первую очередь.

Прошел час в мучительном ожидании — наручники уже впивались в отекшие запястья, ужасно хотелось пить, а в кабинете невозможно было находиться из-за духоты. Еще меня смущало, что я одета в тонкую пижаму и тапки. Не тот это наряд, чтобы чувствовать себя уверенно на допросе в полиции. Но выбора нет, и придется делать вид, что мне привычно сидеть в казенном кабинете в неглиже.

Ждать пришлось долго, я уже начала терять самообладание, хотя и проговаривала себе десятки раз: «Иванова, успокойся. Ты ничего не сделала, значит, любое обвинение — выдумка, подтасованные факты, если они вообще есть. Сейчас главное — выяснить основания для задержания, а потом ты разнесешь это отделение по кирпичикам. Но нужен холодный ум, сохраняй спокойствие».

Только вместо этих медитаций ужасно хотелось учинить скандал — потребовать телефон и вызвать из Тарасова всех, кто мог помочь мне в такой ситуации. Кирю — моего старинного друга, а в официальной среде подполковника полиции Кирьянова Владимира Сергеевича. Его звезды на погонах — в том числе и моя заслуга, так что Киря быстро бы урегулировал любую проблему с законом. Но я знала, что он сейчас наслаждается долгожданным отпуском на море с супругой и двумя детишками, и беспокоить его не хотела. Или мой однокурсник Андрей Мельников — он тоже мог бы примчаться за полчаса сюда из Тарасова, взмахнуть корочками и выяснить, что за беспредел устроили местные полицейские.

И все же я была уверена в своей невиновности, а еще привыкла решать свои проблемы сама. Поэтому, несмотря на жажду и неподходящий наряд, намеревалась разобраться своими силами с местной полицией.

Наконец мои захватчики решили, что я промариновалась в духоте и неизвестности до нужной кондиции. В кабинете распахнулась дверь и показался широколицый приземистый мужчина, судя по погонам — лейтенант.

Он плюхнулся небрежно на стул и процедил:

— Ну что, давай рассказывай.

Я пожала плечами:

— Что именно? Мне лет немало, почти тридцать, так что историй накопилось с лихвой. Вас какое направление интересует — драма, любовная история, может быть детектив?

От удара кулака по столу подпрыгнула настольная лампа:

— Че несешь, какие истории! Давай чистосердечное, или сейчас в обезьянник пойдешь к бомжам. Там такие ароматы, что сразу в голове прояснится.

Я снова спокойно повторила:

— Что именно рассказать, объясните, товарищ лейтенант.

Меня не взять нахрапом, всеми этими приемами, рассчитанными на тех, кто первый раз столкнулся с полицией. Громкие звуки, долгие часы без объяснений, непонятные требования без конкретных деталей. Это давление рассчитано на то, что преступник испугается, решит, что полиции все известно, и сам расскажет о своих правонарушениях. Метод хороший, действенный, вот только у него есть побочный эффект: невиновные люди от напряжения и страха тоже начинают сами выискивать в своей жизни какие-то провалы, ошибки, а их волнение придает фактам другой, более трагичный окрас, раздувает мелочи до масштабов катастроф. И потом все заканчивается незаконными обвинениями, от которых уже трудно избавиться. Поэтому я знала точно, что с самого начала не стоит идти на поводу у этого человека в форме.

Он же хмурился и сжимал кулаки, всем видом демонстрируя свой грозный настрой:

— Дурочку тут не корчи из себя. Сама знаешь, что сделала. Вот и рассказывай, а то твоя подельница уже поет там в соседнем кабинете на все лады. Говорит, что ты все придумала и сделала, а она так, рядом посидела.

Он чуть наклонился в мою сторону и понизил голос:

— А тут уж кто первый сольет, понимаешь? Расскажешь, как все было, и пойдешь свидетелем, ну максимум соучастником. Ты вперед, она — организатор, и наоборот. А это потом на суде зачтется, ей десятка, а тебе три. По условке выйдешь через год, а может, там адвокат подмажет, так и сразу на свободу домой. Доперло, что от тебя требуется?

Я кивнула:

— Конечно. Вот что, давайте я вам телефон продиктую, а вы позвоните туда, вам нужен Папазян Гарик. Он вам все объяснит.

На лице полицейского мелькнула радость: запела птичка без особых уговоров, и не просто так, а еще и начала сдавать подельников. И он начал с энтузиазмом набирать цифры, которые я ему диктовала.

На другом конце провода ответил мужской голос, густой бас с характерным армянским акцентом:

— Алло.

— Добрый день, мне нужен Гарик Папазян. От Ивановой Татьяны ему звонят.

— Скажите: по поводу яблок, — подсказала я полицейскому.

И тот послушно повторил: