Идеальная дочь - Федерико Аксат
Ответа не последовало. На другом конце линии открылась и закрылась дверь, послышался звон упавших ключей. Камила представила, как Тим за ними наклоняется.
– Я надеялся, мы сможем действовать скорее как… команда, – наконец произнес он.
– Так и будет, но если возникнут разногласия – а это, поверьте мне, обязательно произойдет, – окончательное решение за мной.
Даже через телефон Камила ощущала растерянность молодого журналиста.
– Послушайте, Тим, вы не должны давать ответ прямо сейчас. Обдумайте все спокойно.
– Дело не в этом. Вы думаете, ваш продюсер заинтересуется?
Камила не сомневалась. Ричард сам не раз просил ее взяться за какое-нибудь дело.
– Но сейчас я хочу понимать, сможем ли мы выйти с этой историей на национальный уровень, если понадобится.
– Да-да, конечно.
– Тогда давайте встретимся завтра и обсудим план действий.
Тим молчал.
– Вы тут?
– Да. Мне очень жаль, но завтра не самый подходящий день. – Его голос утратил прежний энтузиазм. – Может быть, послезавтра? Пообедаем в «Моллис».
– Я бы предпочла место потише, – сказала Камила. – Можно мне прийти к вам в редакцию?
– Разумеется.
– Отлично. Тогда увидимся в десять.
– Договорились. – Тим помедлил. – Миссис Джонс, можно спросить?
– Слушаю.
– Почему вы передумали?
Камиле не хотелось начинать деловые отношения со лжи, но ее ответ был настолько неопределенным, что мало чем от лжи отличался.
– Кое-что в этом деле заинтересовало меня лично.
Тим снова умолк. Конечно, ему хотелось спросить, что конкретно Камила имеет в виду, но он этого не сделал.
Положив трубку, Камила взглянула в окно. Маршалл в синем комбинезоне и соломенной шляпе стриг газон. Он приветственно поднял руку, и Камила помахала ему в ответ. Голова у нее шла кругом. Она не до конца осознавала, что сейчас сделала. Разговор с Доэрти запустил в ней какой-то механизм. Долгим нажатием на цифру «два» она вызвала номер Ричарда Эмброуза.
– Камила?
– Привет, Ричард.
– Сегодня мой день рождения?
– Ха-ха. Очень смешно.
Ричарду было шестьдесят шесть лет. В нем уживались две личности: одна спокойная и рассудительная, другая – активная и эмоциональная. Секрет его успеха заключался в их мирном сосуществовании в одном теле. Его девиз звучал так: «Девяносто процентов – голова, еще десять – слабоумие и отвага». Ричард как никто умел лавировать в просторах мультимедиа; эта черта, как и многие другие, восхищала в нем Камилу.
– Ричард, я хочу вернуться. Ты слышал про дело Софии Холмс?
Повисла тишина. Что-то изменилось: Камила почувствовала это через без малого тысячу километров.
– Ричард?
– Да, я знаю это дело, – коротко ответил он.
Камила оторвала телефон от уха, чтобы проверить, не прервался ли звонок.
– Ты объяснишь, что происходит?
Ричард вздохнул.
– Камила, для меня нет большего счастья, чем узнать, что ты возвращаешься – хоть на одно дело, хоть на десять минут, неважно. Но ты должна кое-что знать.
– Я слушаю.
– Прежде всего я прошу тебя хранить все в тайне. Если что-то просочится, меня подвесят за яйца. Мы сейчас ведем переговоры с Винсом Народицким, чтобы он перешел в «Бремя правды».
Камила ощутила легкую боль в груди и машинально опустилась на стоящий рядом стул. Глотнула воздуха.
– Камила, все в порядке?
Нет, не в порядке. Она собралась с силами и встала. С телефоном в руке подошла к двери и вышла на террасу. Боль в груди не утихала. Камила посмотрела на небо.
Ричард все настойчивее повторял вопрос.
– Все нормально, – наконец проговорила она, прислонившись к деревянному столбу.
Маршалл выключил газонокосилку и смотрел на нее. Камила показала ему большой палец.
– Уверена? Прости, что раньше тебе не сказал. Все произошло совсем недавно.
– Народицкий? – спросила Камила, не в силах оправиться от шока.
– Камила, мне очень жаль. Нам надо менять курс и ставить мощного рулевого. Без тебя корабль идет ко дну.
– Я все понимаю. Но… Народицкий? Ты же знаешь Винса как никто.
– Камила, это ведь не только я решаю. Переговоры уже на финальной стадии, вопрос почти закрыт.
– И дай угадаю: дело Софии Холмс – первое в списке.
– Не просто первое, – уточнил Ричард. – Это дело на миллион. Народицкий говорит, будет самое громкое дело за многие годы. Уже и руководители клюнули.
Камила закрыла глаза и покачала головой.
– Камила, ты тут?
– Да.
– Мне очень жаль. Если бы ты позвонила чуть раньше… Возможно, мы нашли бы выход…
– Ричард, ты же знаешь, это невозможно. Мы с Винсом не можем работать на одном канале. Господи, да мы в одном городе находиться не можем.
– Мне очень жаль.
На прощание они договорились созвониться через несколько дней и подумать, как быть.
Камила вернулась в дом. Она хотела найти Бобби, но пес куда-то запропастился. А ей было очень нужно поговорить с живой душой.
– Самое громкое дело за многие годы… – пробормотала она, входя в кухню.
Ясно одно: она не позволит Винсу Народицкому влиять на ее решения. Она не повторит ошибку.
Камила решительно открыла дверь в подвал и замерла перед его черной пастью. Набрала полные легкие воздуха и закрыла глаза.
Медленно, цепляясь за перила, она спустилась на несколько ступеней.
Ознакомительная версия. Доступно 23 из 115 стр.