Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

– Моя кузина права. Не вижу смысла брать на себя риски, связанные с тобой. – Ханна подняла руку, чтобы почесать Пэна по его пернатой груди. Птица приобрела чрезвычайно самодовольный вид.

– Я гарантирую, что от расширения кофейни выиграем все мы. – Шарлотта поддалась навстречу кузинам Уик, желая донести до них, что вовсе не считает свою авантюру обманчивой игрой или попыткой бегства. Пусть идеи отчасти родились из дневных грез с друзьями, но от этого ее предложение не утратило серьезности. – Это не просто прихоть. Я не просто хочу помочь оплатить аренду. У меня есть задумка, благодаря которой вы сможете привлечь дополнительных клиентов.

– Правда? – скептически произнесла София, выразительно приподняв одну бровь. – Что конкретно ты подразумеваешь под этим?

Шарлотта глубоко вздохнула, и ее грудь уперлась в корсет, но жесткая конструкция придала ей сил.

– У меня много связей в литературных салонах. Моя мать руководит одним из них, где я помогаю ей принимать гостей.

Ханна фыркнула.

– Не представляю, какое отношение имеет наша кофейня к вашим светским развлечениям. До меня доходили слухи, что твоя мать беспощадно искореняет любые веяния революционной мысли, которые раньше поощрялись нашей бабушкой и, к слову, твоей тетушкой. Мы обслуживаем людей, отвергающих общественные устои, и чьи представления воспринимаются как неудобно радикальные, а не модно «просвещенные». Здесь царствует грубость, а не шелка и диваны.

– Может, дерзкие женщины, отважившиеся посещать кофейню с постояльцами из разных слоев, покажутся вам достаточно радикальными?

– К чему ты клонишь? – поинтересовалась София, шагнув к Шарлотте. Пэн, решивший выбрать себе новый насест, перелетел на плечо Софии. Девушка продолжала наступать, а пернатый кошмар угрожающе вертел головой.

Шарлотта, игнорируя мельтешивший глаз птицы, целиком сосредоточилась на Софии.

– Совершенно другая кофейня, куда люди будут стремиться попасть.

– Ты намекаешь на приватное заведение, где мы станем организовывать встречи тет-а-тет для тебя и твоих друзей из высшего общества, жаждущих окунуться в атмосферу приключений? – Ханна насмешливо хмыкнула.

– Нет. Существуют подпольные, а есть и тайные, – заметила Шарлотта. – Думаю, что «Черная овца» уже занималась конфиденциальными сведениями.

Кузины Уик в очередной раз синхронно переглянулись, что ни капли не поразило девушку. Они явно были близки, и Шарлотта это прекрасно понимала, поскольку сама общалась с Александром таким же бессловесным способом. А вот Пэн, по-видимому, не распознав возникшего напряжения, взмахнул желто-зелеными крыльями и обвел взглядом комнату.

– О каких конфиденциальных сведениях ты говоришь? – озадаченно спросила София, чей мелодичный голос приобрел решительную твердость.

И тут Пэн вздумал устроиться на новом месте. На голове Шарлотты.

От безудержного крика девушку уберегли лишь многолетние тренировки, научившие ее хладнокровию в светском обществе. К счастью, непутевая птица не впилась когтями в череп. По крайней мере, не так сильно. Зато он нагнулся к лицу Шарлотты, выставив глаз непосредственно в поле ее зрения.

– Согласно правилам поведения в «Черной овце», любые дискуссии не должны затрагивать вопросы религии и политики, но, по словам моего брата, это явно не соответствует истине. – Шарлотта попробовала разглядеть попугая, но ее попытки оказались тщетны: существо крутило головой в любую сторону, куда бы ни повернулась девушка.

– Все, что обсуждается здесь, не выходит за пределы этих стен, и каждому члену кофейни это известно. – Губы Ханны искривились, и ее и без того порозовевшие щеки вспыхнули от нескрываемого волнения.

– Подлец! Злодей! Ворье! – Пэн метнулся к одной из потолочных балок и уселся там, словно выжидая, что драгуны вот-вот начнут таранить дверь.

– Брат поделился, потому что не сомневается в моем умении держать рот на замке, – поспешно высказалась Шарлотта, чтобы рассеять опасения Ханны и Софии. – Говоря начистоту, тайная деятельность имеет свойство достигать ушей тех, кто мечтает в ней участвовать. Мы с подругами частенько грезим о посещении кофейни, где можно поболтать, ничуть не волнуясь о манерах приличия.

Похоже, София восприняла идею Шарлотты с большей благосклонностью, чем Ханна, но все же и на ее лице читалось недоверие.

– Неужели ты полагаешь, что группа дам в широких юбках и с напудренными волосами согласится сидеть за длинными столами и толкаться локтями с лавочниками?

– Нет, не за длинными столами. – Шарлотта покачала головой, изо всех сил пытаясь не терять самообладания, невзирая на разразившуюся внутри битву между надеждой и унынием. – Я подумывала о чем-то более уютном и гостеприимном, в какой-то мере даже расслабляющем.

Ханна открыла было рот, намереваясь в очередной раз возразить, но София махнула кузине рукой и принудила ее умолкнуть.

– Леди Шарлотта, расскажи, пожалуйста, подробнее.

– Мы установим скрытую дверь между вашей кофейней и новым помещением, – быстро пояснила Шарлотта, чувствуя, как начинает вырисовываться полустертое видение. Вопреки нахлынувшим и бьющим через край эмоциям, долгие годы работы над проведением мероприятий для высшего света сослужили ей наконец хорошую службу. – Это будет единственный вход. Мы изящно обставим комнату диванами и креслами, но они будут отвечать требованиям комфорта, а не моды.

– Как в салоне? – настаивала София.

Ханна скорчила гримасу отвращения.

– Наша кофейня – не дамская гостиная.

– Здесь будет приятнее проводить часы, чем в светских салонах. В моем воображении это место превратится в располагающее для непринужденных бесед убежище с подушками, которые так и манят присесть и остаться на некоторое время. – Из-за нарастающего волнения и паники Шарлотте едва удавалось поддерживать ровный темп голоса.

– Разве оно не станет похожим на собрание твоих знакомых? – подозрительно заметила София. – Или ты рассчитываешь привлечь женщин не из своего круга?

– Будут присутствовать не одни аристократки, но и дамы из других слоев общества.

– И насколько же разношерстной получится публика? – спросила Ханна, чей голос звучал уже не так резко, как раньше, но все еще напористо. – Мы обслуживаем не только представителей знати.

– Притягательность такой кофейни заключается в равноправном обмене идеями, не обремененном тонкостями и тактичностью, – рассуждения Шарлотты преобразили надежду в пылающее огнем желание. Как же ей приелось быть любезной. Она не хотела вести вежливую беседу с обворожительными улыбками и кокетливыми подмигиваниями. Она жаждала спорить. Храбро. Неистово. Безудержно. Не беспокоясь о реакции мужчины, особенно потенциального супруга.

– Ты уверена, что твоя задумка не романтизирует идею пенсового университета? – отметила София, употребив популярное в народе определение кофейни. Человек, заплатив пенс, получал доступ в одно из таких заведений, где ему подливали напиток в чашку, пока тот беседовал с джентльменами всех рангов, включая выдающихся светил в самых разных дисциплинах.

– Возможно, я нацелена на достижение некоего идеала. Но что тут предосудительного? Одна из самых ключевых составляющих кофейни – это обстановка, не правда ли? Мы предложим