В группе риска - Стелла Римингтон

его нежелания спешить и общего впечатления продажности. Помимо того, Истмен наверняка и без Моррисона узнал, что Кирана Митчелла арестовали, и отдаст соответствующие распоряжения. А если Митчелл предоставит надежные сведения и согласится дать показания на суде, Истмен так или иначе будет выведен из игры.

После возвращения адвоката Митчелла из блока предварительного заключения восстановилось ощущение порядка и сдержанности. Фамилия адвоката, угодливого и самодовольного хлыща с устойчивой репутацией «гангстерского защитника», была Хонан. Поблагодарив начальника КПЗ, который водил его в камеру к Митчеллу и обратно, Хонан попросил разрешения поговорить наедине с суперинтендентом уголовного розыска Уиттеном.

Когда Уиттен и Хонан заняли места в одном из кабинетов для допросов, Госс позвал Лиз и Маккея в соседнюю комнату наблюдения, напротив большой прямоугольной панели одностороннего зеркала стояло несколько пластиковых стульев. Последним, еле заметно кивнув, к ним присоединился Боб Моррисон.

В кабинете для допросов, по ту сторону одностороннего зеркала, ярко светили лампы дневного света под потолком. Грязновато-белый пластиковый стол был весь прожжен окурками. Окон в кабинете не было.

– Повторите, пожалуйста, то, что вы сейчас мне сказали, – попросил Хонана Уиттен. Его голос, усиленный динамиками в комнате наблюдения, казался грубее и звонче, чем обычно.

– Самое главное – и беспристрастно – мой клиент не хочет садиться за решетку, – сказал Хонан. – Однако в обмен на гарантии неприкосновенности он готов дать показания на суде и предоставить необходимые сведения, чтобы Мелвина Истмена посадили за преступления, связанные с запрещенными веществами, доходами от проституции и сговором с целью убийства.

Он помедлил, давая время собеседнику обдумать его предложение. Лиз заметила, как сидящий слева от нее Боб Моррисон недоверчиво качает головой.

– Кроме того, у моего клиента есть информация, имеющая отношение к убийству Рэя Гантера, и он готов ею поделиться с заинтересованными сторонами. Однако, идя на такой шаг, он не желает, чтобы его обвиняли в соучастии.

Уиттен кивнул; в своем мятом сером костюме он казался особенно грузным. У него на затылке появилась складка.

– Позвольте спросить, почему ваш подзащитный боится, что его обвинят в соучастии, если он поделится фактами, связанными с делом Рэя Гантера?

Хонан бросил взгляд на свои руки.

– Повторяю, я говорю совершенно беспристрастно, но мне дали понять, что соответствующая область уголовного права имеет отношение к иммиграции.

– Вы хотите сказать – к незаконному ввозу в страну людей?

Хонан поджал губы.

– Повторяю, мой клиент не хочет садиться за решетку. Ему кажется – по-моему, небезосновательно, – что, если он даст показания против Мелвина Истмена, а затем попадет в тюрьму, его убьют. У Истмена, независимо от того, за решеткой он или нет, длинные руки. Моему клиенту нужны неприкосновенность от судебного преследования и новые документы – полная программа защиты свидетелей. Взамен он даст вам основания для ареста Мелвина Истмена.

– Ох уж эти мне британские уголовники! – буркнул Моррисон. – Все они думают, будто пребывают в каком-то дурацком голливудском боевике про мафию.

Лиз посмотрела в одностороннее зеркало. Было ясно, что Хонан истощил терпение Уиттена. В то же время, подумала она, ему очень нужна любая помощь, какую способен оказать Митчелл. По словам Госса, Уиттену удалось на время сбить с толку прессу, но ему совсем скоро придется сообщить о прорыве в деле Гантера – иначе он рискует, что его обвинят в некомпетентности.

– А теперь выслушайте встречное предложение, – заговорил Уиттен. – Ваш клиент немедленно и без всяких условий расскажет все, что ему известно в связи с убийством Рэя Гантера. Все – как ему и положено по закону. И если мы останемся довольны его уровнем сотрудничества, то, возможно… – он пожал плечами, – возможно, отдадим необходимые… распоряжения.

– Мы не можем на это пойти! – прошипела Лиз, переводя взгляд с Госса на Маккея в поисках поддержки. – Если мне придется обратиться к генеральному прокурору и МВД, мы увязнем на много дней. Надо заставить Митчелла говорить сейчас же!

– Вы можете поговорить с Уиттеном? – спросил Маккей у Госса. – Скажите ему…

– Не волнуйтесь, – ответил Госс. – Дон Уиттен прекрасно знает, что делает. Вся болтовня о неприкосновенности – лишь попытка адвоката быстро заработать свой гонорар. Придется ему вернуться к клиенту и сказать, что он попытался.

– Могу я воспринять ваш ответ как «да»? – осведомился Хонан. – Что вы предпримете…

Уиттен подался вперед. Он покосился на диктофон в кабинете для допросов и камеру. Они были выключены. Когда он снова заговорил, он говорил так тихо, что Лиз пришлось прижаться головой к самому динамику на стене, чтобы слышать его.

– Слушайте, мистер Хонан, никто из присутствующих здесь не в состоянии предложить Кирану Митчеллу сделку со следствием. Если он пойдет нам навстречу, я позабочусь о том, чтобы о нем сообщили соответствующим людям. Но если он откажется сотрудничать… Речь идет не просто об убийстве, но о государственной безопасности. Так вот, если он откажется сотрудничать, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы он больше никогда не увидел дневного света. Передайте ему, что это мое последнее предложение.

Последовала короткая пауза. Затем Хонан кивнул, взял портфель и вышел. Вскоре Уиттен распахнул дверь в комнату наблюдения. Он раскраснелся; на его лбу выступили капли пота.

– Неплохо, – заметил Боб Моррисон.

Уиттен пожал плечами:

– Все они так блефуют. Они понимают, что бросают нам приманку, мы понимаем, что они бросают приманку…

– Он правда думает, что его жизнь в опасности? – уточнила Лиз.

– Вероятно, – бодро ответил Уиттен. – Я скажу ему так: если он сядет, мы посоветуем изолировать его от худших из худших.

– Будет сидеть с педофилами? – ухмыльнулся Моррисон.

– Что-то вроде того.

Пять минут спустя, когда Хонан вернулся в кабинет для допросов, его сопровождали дежурный сержант и Киран Митчелл. Наступила полночь.

Женщина сидела почти в полной темноте на водительском сиденье «воксхолла-астры», стоящей у входа в бунгало. Ее голова удобно лежала на подголовнике; лицо слабо подсвечивалось синими и оранжевыми огоньками от аудиосистемы. Только что закончились «Новости в полночь» на местной радиостанции; об убийстве Гантера упомянули лишь вскользь. Некий суперинтендент Уиттен высказался в том смысле, что ведется следствие и полиция надеется как можно скорее привлечь причастного или причастных к ответу. Новости плавно перетекли в попурри из легкой музыки.

Полиция ничего не знает, твердила она себе, выключив на середине песню в исполнении Фрэнка и Нэнси Синатры. Нет у них никакой связной линии следствия. Насколько она могла судить, у «Придорожного кафе» не было никаких камер, а даже если и были, им не удастся опознать «астру». Черные машины по ночам славятся слабой различимостью. Именно поэтому те, кто планировал операцию,