Два лица смерти - Эжен Марсэль
Прибыв в Триптаун, мы осмотрели труп. Кое-какие детали привлекли мое внимание. Во-первых, убитая была обнажена. Волосы ей тщательно расчесали, тело явно вымыли хлорсодержащим средством. Остался только след от пореза, выглядящий так, словно на горло жертвы повязали красную нить. Во-вторых, поза. Руки девушки были скрещены на груди, как у египетских фараонов, на каждом глазу — по центовой монете. Тем не менее, потратив время на весь этот спектакль, убийца положил труп прямо в мусор, будто давая понять, что там девушке самое место. В-третьих, на животе была вырезана буква «В».
С моей точки зрения, перед нами лежала жертва психа или маньяка. Ведь никто из обитателей трущоб или членов преступных группировок не стал бы так заморачиваться».
Далее отец подробно описывал, как поделился с напарником выводами, но Хэндерс отмахнулся от него. Старик хотел спокойно доработать остаток срока без неприятностей, которые сулили «выдумки» молодого детектива, и, желательно, в теплом кабинете, перебирая бумажки.
Следующая запись была сделана отцом седьмого апреля.
«Личность убитой удалось установить на редкость быстро. Кэрол Сандарс, восемнадцать лет, сбежала из приемной семьи три месяца назад. Приехала в Питтсбург из родного города на автобусе. Сначала бомжевала, потом приглянулась местному сутенеру, и он взял девушку под крыло. За день до убийства состоялся ее дебют в качестве «ночной бабочки». К сожалению, товарки Кэрол не видели клиента, с которым она ушла, и не заметили, во сколько это случилось. Других подробностей выяснить не удалось».
Я перелистнул несколько записей вперед, но там больше ничего не было об убийстве Кэрол, только одна странная строчка, подчеркнутая дважды: «Довольно редкий способ убийства». Тогда я взял папку и начал искать, к чему может относиться эта фраза.
Среди документов лишь два представляли интерес: отчет коронера и короткая записка от некоего мистера Дж. Найфа. Протокол о вскрытии был абсолютно стандартным. Я быстро пробежал глазами по знакомым формулировкам, а потом наткнулся на любопытную подробность: горло девушки было перерезано одним четким движением с сильным нажимом. Но орудием послужил не нож, как предполагалось, а опасная бритва с интересным нюансом — более широким лезвием, чем у стандартных экземпляров, и квадратной формы.
Записка же содержала следующую информацию:
«Ваше орудие убийства может быть немецкой опасной бритвой «Solingen». Изделия этой фирмы отличаются от других особой углубленной заточкой. Оригинальные образцы во время бритья издают шуршащий шелест, и поэтому их прозвали «поющими». Судя по предоставленным фото глубины разреза, у данного экземпляра нестандартная ширина лезвия — 1⅛ дюйма, что позволяет предположить, что бритву изготовили по индивидуальному заказу и, вполне вероятно, привезли в Америку как трофей после Второй мировой войны».
Я полез в интернет и вскоре нашел буквально пару строк о Дж. Найфе: «Джеффри Найф — известный коллекционер холодного оружия. Его собрание ножей и опасных бритв со всех уголков мира — лучшее в США. Признанный эксперт. Неоднократно сотрудничал с полицией и ФБР в качестве консультанта».
Другие улики, увы, не дали никаких ниточек детективам. Тело было вымыто с отбеливателем, который стоял в ванной комнате чуть ли не каждой американской семьи. Поза фараона, как прочитал отец в энциклопедии, придавалась телу в Древнем Египте, чтобы после смерти Ка (духовный двойник человека) и Ба (душа) нашли друг друга в загробном мире. Монеты в верованиях многих народов служили платой за переправку души через подземную реку. Это могло означать только то, что либо убийца увлекался мифологией, либо учился в колледже. Ни отпечатков пальцев, ни волос не удалось найти. Что касается буквы «В», то по ее поводу у отца не было никаких версий, кроме того, что с нее начинается имя убийцы. Следствие зашло в тупик.
Я чихнул и отодвинул бумаги. Пепельница заполнилась окурками, кофе давно остыл. Я потянулся, чтобы размять задеревеневшую поясницу, и решил, что нет ничего хуже, чем холодный кофе, и надо бы приготовить новый. До утра оставалось несколько часов, а я так и не нашел ничего убедительного. Я вытряхнул остатки растворимого кофе в кружку и залил кипятком. Воздух тут же наполнился кислым запахом дешевого сублимата.
— Гадость какая, — поморщился я. — Но выбора нет, нужно продолжать поиски, иначе не видать мне подписи на запросе, как своих ушей.
Я вернулся к столу, зажег новую сигарету и стал копаться дальше.
Три года отец жил нормальной жизнью, изредка вспоминая первое дело.
«22 мая 1963 года
Я поехал в Уилмингтон навестить в доме престарелых тетушку Джоан. Милое создание, но страшно любопытное и болтливое. Вывалив на меня гору старушечьей чепухи, она вдруг сказала:
— У нас всегда был милый город, эдакая тихая гавань. Но в прошлом месяце на городской свалке нашли труп девушки. — Тут тетя понизила голос. — Говорят, она занималась древней профессией.
Я насторожился.
— Но это не все, — с горящими глазами вещала тетушка. — По слухам, тело девушки кто-то тщательно вымыл, а руки сложил на груди, как у ангела… Кому понадобилось сначала тратить время на очищение тела, а потом бросать его в нечистоты, ума не приложу. Да еще эти намеки, что продажная девка — такая же светлая душа, как и ангелы Божьи. Чистое святотатство! Вот попомни мои слова: это сделал антихрист!
Дальше я перестал слушать разглагольствования Джоан. Мой мозг напряженно работал. Таких совпадений не бывает. Неужели убийца снова вылез из своей норы?
Прервав рассуждения тети о богохульстве, я извинился перед ней и поехал в местный полицейский участок. Там меня направили к детективу Чамису, который занимается делом уилмингтонской проститутки…»
Отец рассказал Чамису о собственном расследовании три года назад. Детали совпали вплоть до буквы на животе, и детективы пришли к однозначному выводу, что убийца один и тот же. Чамис оказался таким же дотошным полицейским и на предложение коллеги держать связь на случай обнаружения новых улик или соображений ответил согласием.
По дороге домой отцу пришла в голову идея обзвонить полицейские управления от Питтсбурга до Уилмингтона — вдруг там тоже происходили подобные убийства? Задача оказалась не из легких. Не во всех городах, особенно крупных, обрадовались тому, что чужаки суют нос в местные дела. Но упрямства отцу было не занимать, и, как только у него образовывалось свободное время, он продолжал искать доказательства своей теории о том, что на Восточном побережье появился серийный убийца.
Наконец ему повезло. Полиция Ричмонда подтвердила, что в марте 1961 года у них произошло схожее убийство. Еще одна жертва обнаружилась в Гринвилле, преступление было совершено в апреле 1962 года. Все встало на свои места. В середине сентября 1963 года отец записал следующее:
«Наконец я собрал убедительные доказательства того, что Кэрол Сандарс — первая жертва в серии. Воодушевленный результатами, я подал капитану рапорт, в котором подробно изложил свою теорию о серийном убийце-маньяке, который каждый год, весной, совершает акт очищения общества от грешниц. За эту особенность я дал ему прозвище Чистильщик.
Капитан, однако, моего пыла не оценил и два часа кряду орал на меня в кабинете. Как следствие, дело не только не продолжили, но и пригрозили увольнением, если я буду копаться в этой истории. Но я все же попробую убедить коллег…»
Полиция других штатов тоже отвергла эту теорию — никому не нужна была серия. Тогда в отчаянии отец обратился к знакомому репортеру, и тот опубликовал материалы расследования.