В группе риска - Стелла Римингтон

основными видами оружия и навыками общения. Самое важное проявляется лишь в действии. Тогда боец заглядывает в свою душу и спрашивает себя: во что я верю по-настоящему? Теперь, когда я призвал к себе смерть, – теперь, когда я чувствую ее холодное дыхание на своем лице, – способен ли я сделать то, что нужно?

Он огляделся. Рядом с его кроватью стоял стул, на котором лежал сложенный красный махровый халат. В изножье кровати лежало полотенце. Приняв приглашение, которое подразумевали эти вещи, он сбросил с себя грязную одежду. Халат казался чрезмерно роскошным, учитывая ситуацию. Чувствуя себя глуповато, он надел его.

Осторожно, держа в руке пистолет, Фарадж распахнул дверь в главную комнату бунгало и босиком переступил порог. Девушка стояла спиной к нему и заливала в электрический чайник воду из-под крана. На ней был синий свитер с закатанными рукавами, тяжелые водолазные часы, джинсы и ботинки на шнуровке. Прямые каштановые волосы доходили до плеч. Когда она развернулась и увидела его, то вздрогнула, и вода из носика чайника пролилась на пол. Вторую руку она прижала к сердцу.

– Простите, вы меня так… – Она, словно извиняясь, тряхнула головой и исправилась: – Салам алейкум.

– Алейкум салам, – серьезно ответил Фарадж.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Глаза у нее, заметил он, светло-карие. Лицо, хотя и довольно симпатичное, совершенно незапоминающееся. Мимо такой девушки пройдешь на улице и не заметишь ее.

– Ванная? – отважилась спросить она.

Фарадж кивнул. Его окружала вонь с «Сюзанны Ханке» – рвота, трюмная вода и пот. Вчера ночью в машине девушка наверняка почувствовала. Она первой вошла в дверь, протянула ему застегнутую на молнию сумочку с губкой и, пятясь, вышла. Положив пистолет на пол, он включил горячую воду. Взревел настенный бойлер, и в эмалированную ванну полилась вода цвета чайной заварки.

Он расстегнул сумочку. Помимо обычных умывальных принадлежностей там находилась аптечка первой помощи, дополненная стерильными бинтами и иглами для швов, небольшой масляный компас и такие же часы, как у нее. Одобрительно кивнув, Фарадж достал бритву. Ванна будет наполняться довольно долго.

Когда он наконец вышел, девушка готовила. Накрытый стол был уставлен блюдами. Пахло курицей в специях. В крошечной спальне Фарадж переоделся в то, что она накануне купила ему в Кингс-Линн. Новые вещи были хорошего качества: голубая саржевая рубашка, темно-синий свитер, брюкичинос, замшевые прогулочные ботинки. Немного неуверенно он вернулся в центральную комнату, где его спутница смотрела вдаль с помощью бинокля. Услышав его шаги, она развернулась, опустила бинокль и оглядела его с головы до ног.

– Вы ведь говорите по-английски? – спросила она.

Фарадж кивнул и выдвинул из-за стола один стул.

– Я учился в английской школе в Пакистане.

Она посмотрела на него удивленно.

– Мы оба проделали большой путь, – продолжал он. – Главное не то, откуда мы пришли, а то, где мы сейчас.

Она кивнула и, вдруг оживившись, потянулась за сервировочной ложкой.

– Простите, – сказала она. – Надеюсь, вы не против. Это…

– Выглядит превосходно, – ответил он. – Прошу вас, давайте поедим.

Она положила ему еду.

– Одежда удобная? Я покупала по тем меркам, которые мне прислали.

– Размер подходит, хотя все кажется… слишком хорошим. На меня будут глазеть.

– Пусть глазеют. Они увидят успешного профессионала, который приехал сюда на рождественские каникулы. Юриста или, может быть, врача. Человека, чья одежда говорит, что он один из них.

– Знаменитая английская кастовая система. – Фарадж медленно кивнул.

Его спутница пожала плечами.

– Одежда объяснит, почему вы здесь. Сюда представители среднего класса приезжают играть в гольф, ходить под парусом и пить джин. В Англии много обеспеченных молодых азиатов.

– И я таким выгляжу?

– Будете выглядеть после того, как я вас соответствующим образом подстригу.

Фарадж ненадолго изобразил удивление, но, заметив, какое серьезное у нее лицо, кивнул в знак согласия. Именно поэтому она здесь. Чтобы принимать такие решения. Чтобы сделать его невидимым.

Он взял нож и вилку и приступил к еде. Рис был мягким, переваренным, зато курица хороша. Отпив воды, он сунул руку в карман брюк, достал высокую гильзу и поставил ее на стол.

Она заметила гильзу, но ничего не сказала.

Фарадж ел молча, сосредоточенно жуя с видом человека, который привык действовать не спеша. Закончив еду, он потянулся через стол за коробком спичек, расколол спичку ногтем по всей длине и воспользовался ею вместо зубочистки. Потом он посмотрел на свою спутницу и сказал:

– Вчера ночью я убил человека.

– Итак, что нам известно о Перегрине и Анне Лейкби? – спросила Лиз. – Они кажутся довольно странными.

– Наверное, они и есть странные – по-своему, – согласился Уиттен. – Встречался с ними несколько раз; она гораздо лучше, чем он. Более того, она очень забавная. Он больше похож на типичного аристократа, который кланяется и поправляет прядь на лбу.

– И вам не кажется странным этот союз? – с надеждой в голосе произнесла Лиз.

– Слишком хорошо для того, чтобы быть правдой, верно? – улыбнулся Госс.

– Повторите, пожалуйста, как они связаны с Гантером, – попросила Лиз.

– Он хранил свои рыболовецкие суда на их участке пляжа, – ответил Уиттен. – Насколько мне известно.

Они втроем стояли у каменных ступеней, ведущих к входу в «Хедленд-Холл». Лиз дом показался еще суровее и официальнее, чем утром. Приливные полосы и отблески солнца на морской воде намекали на диккенсовское отсутствие жалости, на огромные деньги, нажитые и скопленные за счет других.

– Я точно не куплю такой дом, если выиграю десять миллионов, – негромко заметил Госс, глядя на тяжелую дубовую входную дверь. – А вы, командир?

– Ну уж нет. Лучше обменяю жену с доплатой на Фокси Дикон и куплю домик на Сейшелах, – ответил Уиттен.

– Кто такая Фокси Дикон? – удивился Госс.

– Блондинка из группы «Минк парфе».

– Они распадаются, – сказала Лиз. – Утром слышала по радио в машине.

– Что ж, не судьба.

Выкинув окурок в мокрые кусты, Уиттен потянулся к эмалированной кнопке. В недрах дома послышался звонок.

Дверь открыла высокая узколицая женщина в тускло-зеленой твидовой юбке и клетчатом жилете, который выглядел так, словно только что побывал в розовом кусте. При виде их женщина обнажила в улыбке крупные выступающие зубы:

– Суперинтендент Уиттен, не так ли?

– Совершенно верно, мэм, детектив-суперинтендент. А это сержант уголовного розыска Госс и коллега из Лондона.

Хозяйка по очереди улыбнулась гостям. За хорошими манерами, свойственными высшему классу, угадывались проницательность и озабоченность. «Она знает, что я не из полиции, – подумала Лиз. – И понимает, что наш приход не предвещает ничего хорошего».

– Вы пришли по поводу того ужасного происшествия с Рэем Гантером.

– К сожалению, да, – ответил Уиттен. – Мы беседуем со всеми,