Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова

Ванная возле нашей спальни была гораздо лучше, чем душевая кабинка внизу; вероятно, подруга таким образом демонстрировала нам свое гостеприимство. Лизка плескалась, по своему обыкновению, довольно долго, потом сразу забралась в постель, и в ванную отправилась я; выйдя, прислушалась. Вода в душе внизу больше не текла. Я только собиралась сказать Лизке, что надо бы все-таки спуститься вниз, пожелать Ульяне спокойной ночи, как она сама крикнула оттуда:

— Спокойной ночи, девочки!

— Спокойной ночи! — сонно отозвались мы.

Я легла, потушила лампу — и через минуту мы уже крепко спали.

Снотворное оказалось замечательное. Утром встали как новенькие. Погулять, правда, не успели — надо было ехать на выставку, Ульяна торопила. Я опять дремала всю дорогу, накрывшись тем же пледом, а Лизка, конечно, лежала на заднем сиденье бревно бревном.

За завтраком я все-таки успела рассказать девчонкам, как Тереза ошиблась с рукописью и спросила у меня, почему экспонат заменили. Лизка чертыхнулась, Ульяна только плечами пожала; но мы, стыдясь, злорадствовали. Должна же и Тереза когда-то ошибиться!

— Менту этому я не стала ничего говорить, — закончила я. — Подставлять-то ее тоже не хочется... стареет, видно, Тереза!

Подруги мои полностью одобрили выбранную мною линию и согласились со мной. Да, Тереза, похоже, стареет.

Пьеру крупно повезло: хотя Аркашка сам и не вел дело об убийстве Цейского, он хорошо знал следователя, занимавшегося этим убийством, и тот многим был ему обязан.

— Это мой очень старый и очень хороший приятель, — убеждал Аркадий коллегу. — У него официальная лицензия частного детектива, и знакомый Цейского нанял его еще до того, как произошло убийство. Он не посягает на твои лавры, он вообще не убийство расследует, а совсем другое. Он сам расскажет, если захочет и если клиент ему разрешит. Но я уверен, что предмет его расследования как-то связан с убийством...

— Конечно, — согласился следователь. — Тут явно что-то было неладно, раз партнер к частному сыщику обратился. Так что, скорее всего, все взаимосвязано. Может быть, у него даже есть какая-нибудь полезная информация.

— Ну! — обрадовался Аркадий. — Так встретишься с ним? Он к тебе сам заедет.

— Давай, — вздохнул следователь. Он не имел ничего против частных детективов и тем более дополнительной информации по делу. Раз этот сыщик знал потерпевшего раньше — может многое рассказать.

Однако Пьер Безухов вынужден был разочаровать его.

— Увы, сам-то я его не видел, — рассказывал он. — Вас как зовут?

— Муслим, — слегка стесняясь, представился его собеседник. — Мама по Магомаеву с ума сходила, удружила вот.

— И мне тоже, между прочим, удружила, — заметил Пьер. Он, конечно, уже знал от Аркадия, как зовут его собеседника, но у него были свои методы строить отношения с людьми, с которыми непременно надо было поладить. Поэтому он, войдя, назвал фамилию следователя — Тихачев — и только потом перешел к имени.

— Он Муслим, — предупредил Аркадий, — и именно так к нему и обращайся. Мы его называем Мусей, но только за глаза. Услышит — даст в ухо.

В ухо Пьер получить не боялся, а вот поссориться с Тихаче-вым совершенно не хотел. Да и не собирался он называть Мусей полицейского следователя, ведущего дело об убийстве, как-то не клеилось одно к одному.

— Муслим звучит очень красиво, — заявил Пьер вполне искренне. — А Магомаева сейчас уже не все помнят.

— Пьер Безухов — тоже красиво, — счел необходимым вежливо ответить его собеседник. — Так вы его не знали лично?

— Нет. Не знал. Когда ко мне пришел мой клиент, ваш потерпевший был еще жив и здоров. Я не стану называть вам имени клиента и вообще надеюсь, что этот разговор останется между нами.

Муслим только плечами пожал. Само собой разумеется, между профессионалами смешно и говорить. Это все равно что напоминать врачу о необходимости вымыть руки перед осмотром следующего пациента.

— Мой клиент особенно заботился о секретности, — продолжал Пьер. — Честно говоря, он в первую же нашу встречу меня просто достал этой секретностью. Так что я пока вам его не назову, но совершенно не исключаю, что он не будет возражать против того, чтобы вам я раскрыл его инкогнито. Он человек довольно разумный, хотя и странный.

Муслим немедленно решил про себя, что речь идет наверняка об Иннокентии Петровиче Хохолке, партнере покойного Цейского. Он уже побеседовал с ним, и впечатление создалось довольно сложное. Не будь у Хололка стопроцентного алиби, он с него бы и начал расследование. Первые подозрения всегда достаются жене и деловому партнеру, а жены у Цейского не было.

Но Хохолок ездил в тот день в дальний пригород на какие-то переговоры с водолазами. Цейский был убит примерно в половине двенадцатого ночи, самое позднее — в полночь, и Иннокентий Петрович физически не мог успеть вернуться в Москву к этому часу.

Муслим успел тщательно проверить это алиби и убедиться в том, что оно вне сомнений: братья-водолазы, к которым ездил Хохолок, и их жены, даже дети в один голос подтверждали, что тот был у них в гостях и надоел до ужаса. Уехал примерно без четверти одиннадцать вечера, еле дождались, когда уберется восвояси. В семье было не принято выставлять гостя из дому на ночь глядя, следовало предложить переночевать, но это было выше их сил.

— Да он и не остался бы, — несколько смущаясь, рассказывал полицейским один из братьев, — домой хотел ехать.

— Это он назначил время встречи?

— Нет. Мы. Он хотел пораньше приехать, сперва на три часа назначил, но у нас днем никак не получалось, пришлось звонить ему и переносить встречу на вечер.

Стало быть, это не специально подготовленное алиби.

— Он торопился?

— Нет. Совсем не торопился. Все говорил и говорил, до последних тонкостей обсуждал будущее погружение. Но условия предложил очень хорошие, и деньги немаленькие...

— Вы уверены насчет времени?

— Конечно, уверен, я все время на часы поглядывал. Может, он даже позже немножко уехал, потому что, когда мы уже на улицу вышли, он долго расспрашивал, как проехать к ближайшей бензоколонке. Стрелка у него низко стояла, брат мой заметил и показал ему, он и решил послушаться доброго совета и заправиться, а то не дай бог встать на шоссе.

Полицейские отправились обратно в столицу. Все было ясно. Даже если Хохолок уехал отсюда не без четверти одиннадцать,