Другие американцы - Лайла Лалами
– А ты не думаешь, – спросил я мальчика, – что вера ставит перед тобой более серьезные вопросы, чем ноги моей дочери?
Казим бросил на меня взгляд, полный глубокого разочарования, он явно расстроился, что я не смог воспитать дочь должным образом. В мечети прозвучал последний призыв к молитве, и мальчик повернулся, чтобы уйти, но я не позволил ему.
– Отвечай, – приказал я, схватив его за запястье. Казим не хотел спорить, и, наверное, я слишком сильно сжал ему руку, потому что он всхлипнул.
Внезапно, как из-под земли, передо мной возник старик. Это был имам. У него были темные волосы, аккуратно подстриженная бородка и такие же зеленые, как у Казима, глаза. Он начал цитировать Коран: «Скажи женщинам верующим, пусть они не выставляют напоказ своих прикрас, кроме тех, которые видны». Я процитировал в ответ: «Скажи мужчинам верующим, чтобы они опускали свои взоры». Он утверждал, что традиция требует, чтобы женщина ходила в чадре; я настаивал на том, что традиция предписывает носить чадру только женам Пророка. Он предупредил, что женщинам не следует искушать мужчин в мечети; я высмеял мужчин, которых так легко отвлечь от молитвы. В конце концов он сказал, что ему нужно сейчас провести молитву, а религиозные вопросы мы можем обсудить в другой раз.
Я закурил новую сигарету и подождал у входа в мечеть Мариам и девочек. В машине на обратном пути я рассказал жене о случившемся, но вместо того, чтобы встать на мою сторону, она пожаловалась, что я поставил ее в неловкое положение перед общиной. Я был потрясен.
– Но ты ведь никого из них не знаешь, – сказал я. – А я твой муж.
– Я знакома с миссис Хаммади, но ты ведь не мог…
– Ну хорошо. Но, кроме нее, ты никого не знаешь.
– …Удержаться, как же не поспорить с имамом, будто ты умней его.
– Конечно, я умней его. Почему он должен указывать мне, что правильно, а что нет?
– Нора надела слишком короткую юбку, я сказала ей об этом еще до того…
– Ой, только не надо теперь во всем винить ее. Это ведь ты…
– …Как мы вышли из дома. Но она никогда меня не слушает.
– …Потащила нас туда. А ради чего?
Нора на заднем сиденье надела наушники и уставилась в окно. Мы переругивались с женой еще какое-то время, используя друг против друга старые проверенные аргументы, но потом я свернул на 62-е шоссе и замолчал, потрясенный видом. Стоял холодный ясный декабрьский денек, и на вершинах горного хребта Сан-Бернардино лежал снег. Долина, вся поросшая высокой травой, мескитовыми деревьями и юккой, медленно прогревалась под лучами утреннего солнца, дорога шла то вниз, то вверх, то в сторону, и наконец мы достигли первой рощи юкки. И тут я подумал: как же рвутся верующие попасть на небеса, а ведь все, что им нужно, – здесь.
Коулман
Я хорошо помню это дело. Это было первое убийство, которое я расследовала после того, как весной 2014-го меня перевели сюда из Вашингтона, округ Колумбия. Родом я из Нью-Йорка, но именно в округе Колумбия я росла, ходила в школу и работала пятнадцать лет, так что мне этот переезд дался непросто. Но еще трудней пришлось Майлзу. Я видела это по его глазам, когда мы спрашивали у него за ужином, как прошел день. Он ковырялся вилкой в картошке, односложно отвечал на вопросы, а иногда просто пожимал плечами, а потом запирался у себя в комнате и включал видеоигры. Майлз был раньше милым малышом, ластился к мамочке, но теперь не позволяет мне целовать его на ночь. Я понимаю, что переезд из родного дома – это тяжело для ребенка, но все-таки он не первый, с кем такое приключилось. В этой стране, да и во всем мире, такое происходит каждый день. Как же другие с этим справляются? Хотела бы я знать.
Это была даже не моя идея переехать сюда, в самый центр пустыни. Это пришло в голову Рэю после того, как ему предложили должность регионального менеджера в Палм-Спрингс. Он так долго ждал, когда его повысят, наблюдал постоянно, как людям с меньшим опытом, чем у него, предлагают хорошую работу, что не сомневался, что, если не примет это предложение, другого может и не дождаться. И все у него получилось, он сумел неплохо заработать, дом у нас был теперь побольше, и не нужно было расчищать с дорожек снег зимой, и, главное, можно было спокойно болеть за «Лейкерс»[23]. И как вы думаете, успокоился Рэй после этого, ведь его карьера удалась? Ни в коем случае, теперь он стал работать еще усерднее. Каждый вечер изучал отчеты о продажах, вел маленькой линейкой вниз по каждой колонке, чтобы не пропустить ни ноля, ни запятой. Рэй всегда любил цифры, они никогда его не разочаровывали, не таили в себе никаких секретов и тайн. Иногда, просматривая отчеты о продажах, он разговаривал сам с собой.
А тем временем Майлз сидел в своей комнате и дулся.
Так что работа стала моим спасением. Не то чтобы я получала удовольствие. Быть свидетелем семейного горя совсем неприятно, но я была опытным детективом. Я могла разложить все факты по полочкам. Могла попытаться раскрыть дело, дать возможность семье погибшего ощутить некую завершенность, справедливость, хотя поначалу мне не хватало материала для работы. Никаких следов шин, которые можно было бы изучить. Никакого мусора от машины. На перекрестке не было ни одной камеры видеонаблюдения. Единственный свидетель – бегунья, которая обнаружила тело на дороге. При вскрытии выяснилось, что в крови жертвы нет ни наркотиков, ни алкоголя. Ни финансовых проблем, ни пристрастия к азартным играм – одним словом, довольно скучный
Ознакомительная версия. Доступно 18 из 91 стр.