Да, товарищ член контрольной группы - Роман Феликсович Путилов

Москва. Гольяново. Съемная квартира.

На следующий день мы встали около десяти часов утра, получили от молчаливой и тихой Галины по большому куску омлета и паре бутербродов с колбасой и сыром, и лишь после завтрака узнали причину ее доброты.

— Я с вами поеду. — Галя встала посреди узкого коридора, преградив мне дорогу изящной рукой.

— И что ты там будешь делать? — устало спросил я — сил спорить и что-то доказывать решительной девушке не было.

— Что скажешь, то и буду делать.

— Хорошо, едешь с нами. Одевайся во что-то удобное, желательно зеленое и возьми два ярких платка или полотенца. Будешь сидеть на дереве и подавать нам сигналы, кто едет по дороге. Справишься?

— Не волнуйся, все сделаю на высшем уровне. И сигнал подам, и чечетку станцую. — Галя решительно тряхнула челкой и пошла одеваться и собираться.

— Паша, побежали, а? — зашептал Брагин и осторожно шагнув к двери, стал медленно открывать замок: — Запрем ее и уедем, пока она там в шмотках копается. Ну, зачем она нам нужна?

— Пусть едет. — мне было проще ее взять, чем слушать все. что она думает про подлых и лживых мужиков: — Ты сходи, из машины инвертор принеси, вот ей место будет.

Брагин пошел вниз к машине, еле слышно бормоча свое несогласие с моим решением, а я стал укладывать свою милицейскую форму в спортивную сумку.

Подмосковье. Развилка возле резиденции «Санаторий 'Барвиха»

Наш шлагбаум никто не уволок и не «приделал ему ноги», он так и валялся в высокой сорной траве, вызывая оторопь своими габаритами. Оставалось только придумать, как его поставить на устойчивое основание и заставить функционировать.

— Ну что, я пока красить начну. — Виктор Брагин решительно начал раздеваться до трусов.

— Погоди, ты его на земле если покрасишь, к нему, на свежую краску, вся эта трава и грязь прилипнет.

— А если мы его не покрасим сейчас, он до завтрашнего утра не высохнет. — резонно заметил Левин.

— Сначала установим, потом покрасим… — отрезал я.

— Но он не высохнет…

— Да мне по хрен на это. — удивился я малозначительности предмета спора: — Веревочку привяжете к той дужке и веревочкой будете его поднимать, опускать, и если не дураки, то, не запачкаетесь. Все, я придумал, как эту бандуру установить. Вон какие-то трубки из земли торчат, наверное, в Советское время здесь флагшток был или памятная табличка. Вы идете в лес и вырубаете деревяшку, чтобы нижним, узким концом. В флагшток вставлялась, а широким — в трубу шлагбаума.

— Паша, деревяшка эту хреновину не выдержит- задумчиво покачал головой Виктор.

— И ты абсолютно прав, мой юный друг. — я торжественно положил ему руку на плечо: — Но если мы армируем деревяшку парой прочных металлических штырей, которые аккуратно забьем в деревяшку, и установим ровно, и будем шлагбаум поднимать и опускать аккуратно, то все у нас получится. Все, берите в машине топор и быстрее в лес, я верю в вас.

— А ты что будешь делать? — подозрительно поинтересовался Брагин.

— А мы с, незнамо зачем взятой, Галиной, пойдем вдоль дороги, она влево, я вправо, и будем искать арматурины или иные железные штыри.

Если вы думаете, что я был слишком оптимистичным, вы просто не знакомы с советскими помойками, свалками и кюветами автомобильных дорог. При СССР в вышеперечисленных местах можно было найти все, чего сердце хотело, но и сейчас, хотя граждане бывшего СССР, изрядно подчистили территорию нашей страны, собирая и сдавая всякий разный металл, но богатства родной земли еще не исчерпаны. Пройдя пятьсот шагов в сторону Москвы, и вернувшись по другой стороне дороги я принес два прекрасных штыря арматуры, а Галя обогатилась мотком медных проводов.

Через час мы смогли установить шлагбаум, крепившийся на честном слове и странной конструкции из ржавого дерьма и палок, после чего, раздевшись до трусов, чтобы краской не забрызгать одежду, приступили в окраску получившегося сооружения в веселую, бело-алую, сочную комбинацию полос.

Пост в чистом поле.

Сентябрь 1996 года. Подмосковье. Развилка дорог у санатория Барвиха.

— Ну все, переодеваемся и начинаем работать.

«Запорожец» мы спрятали за двумя березами, находящимися метрах в ста от нашего импровизированного КПП, накинув на капот, что чуть выступал из-за ствола старую зеленоватую простынь. Милицейский пост с «Запорожцем» — даже для девяностых годов это было перебором. Будь у нас БМВ или старая «Вольво», никто слова бы плохого не сказал, но украинская малолитражка для милиционеров — это фу-фу, не комильфо, это как дореволюционному офицеру с потертым узелком прилюдно ходить, урон чести и прочее поругание.

А через пять минут у нас уже был образцовый контрольно-пропускной пункт.

Смазанная солидолом, сияющая свежей краской, металлическая труба плавно опускалась и поднималась, машины дисциплинированно останавливались на досмотр и проверку документов, никто не задавал лишних вопросов, все было чинно и благородно. Только одно неудобство напомнило нам о себе уже через час — даже молодые ноги не позволяли все время стоять, через час хотелось куда-то сесть и передохнуть. Брагин ушел вдоль дороги, поискать что-то типа кресла, отсутствовал довольно-таки долго, пока не принес пару деревянных ящиков, которые он забрал на заднем дворе продуктового магазина, в ближайшем поселке.

Чтобы не занозить наши задницы, пришлось снять чехлы с одного из сидений «Запорожца», вот после этого служба вошла в свою нормальную колею, благо машин через наш пост проезжало мало, в основном по хозяйственной части. Завтра в столице начинал работу новый созыв Верховного Совета и большинство начальников сидело в столице, благо, что отдыхавший в санатории Президент вел себя тихо, никого, кроме главы собственной Администрации не принимал и никого к себе «на ковер» не дергал, страну своими экстравагантными выходками не поражал, к другу Клину Блинтону за океан не летел. Отдыхал человек и отдыхал, как любой пожилой гражданин, в окружении природы и самых близких членов семьи, а политическая жизнь сместилась в сторону высшего законодательного органа, вокруг которого и вилась, как мухи над медом, большая часть федерального начальства.

— Мы тебе вчера забыли рассказать… — мы с Давидом сидели на укрытых плотной тканью дощатых ящиках, пока Брагин, с учебным автоматом на шее. изображал стойкого оловянного солдатика у опущенного шлагбаума: — Мишку Блинова, как ты и просил, мы «зарядили», он со своими знакомыми в из стрелковой дивизии встречался, сводил в ресторан, сели, пообщались. Ну он своих бывших сослуживцев ненавязчиво разговорил. Так он сказал, что готовятся в их дивизии воевать, только